Нехотя приподнимаюсь на локтях и тут же сощуриваюсь от ударивших по глазам первых солнечных лучей. Снова роняю голову на подушку. Ощущаю, как губы растягивает легкая улыбка. Медленно прохожусь по ним кончиками пальцев. И пусть каждое прикосновение отдается стонущей болью, в душе расцветает нежность от воспоминаний о минувшей ночи. А осознание того, что он все-таки остался со мной, разливается по телу приятной теплотой. И даже несмотря на то, что соседняя подушка пуста, сейчас все иначе. Я чувствую это.
Поднимаюсь с кровати и лениво направляюсь в ванную комнату, с наслаждением погружаясь в атмосферу природной роскоши, когда ступаю босыми ногами на терракотовую плитку. Я будто нахожусь в состоянии эйфории, и мне совсем не хочется торопиться. Витая в своих фантазиях, невесомо касаюсь шероховатой фактуры стены и снимаю с кованой вешалки махровое полотенце. Почему-то меня не покидает странное ощущение, что я дома.
С этими мыслями останавливаюсь перед панорамным зеркалом, эстетика которого переносит меня в средиземноморье прошлых веков: расписная тосканскими виноградными лозами рама, настенные светильники в духе Старого света и кованые подсвечники.
Опираюсь руками о холодный край мраморной раковины и внимательно осматриваю свой внешний вид. По телу рассыпаны яркие кровоподтеки — следы жадных прикосновений его рук, волосы напоминают растрепанную копну сена, а губы такие распухшие и местами даже синие, будто мне неудачно вкололи филлер. Но при всем при этом глаза сияют, как весенние листья с капельками утренней росы.
Вновь не могу сдержать счастливой улыбки, и по комнате эхом разносится тихий смех. Мое женское эго злорадно потирает ручки: хладнокровный хищник сдался и вновь показал свои чувства. Гамма противоречий тут же стирает мое облегчение в пыль. Нет, с этим мужчиной не может быть все так просто. В памяти всплывают колкие слова Орнеллы: «Тебе никогда не справиться с этим мужчиной».
Качаю головой и тянусь за зубной щеткой. Приступаю к активным движениям во рту и замираю, едва не поперхнувшись зубной пастой. Рафаэль вальяжно проходит мимо меня с голой задницей. Упругой, черт его подери, голой задницей. Прямиком в душевую, отделенную всего лишь прозрачной стеной, что предоставляет сейчас прекрасный вид на его наготу.
Твою ж мать…
Поспешно ополаскиваю рот и поворачиваюсь в его сторону. Все же наглость этого мужчины пробуждает эффективнее самого крепкого кофе.
Опираюсь плечом о мраморную колонну и бесстыдно изучаю каждый сантиметр его поджарого тела. Гладкая бронзовая кожа усыпана орнаментом из татуировок, каждая из которых источает скрытую опасность, но мне безумно хочется разгадать хотя бы одну.
Росси грациозными движениями намыливает волосы и, запрокинув голову назад, смывает белоснежную пену. Та плавно стекает по его литым мышцам, что при малейшем движении перекатываются под натянутой кожей, далее по дорожке темной поросли, ведущей прямо вниз. Сглатываю и неосознанно облизываю изнывающие губы. Красивый член даже в спокойном состоянии бередит мою душу своими размерами. Щеки жарко вспыхивают, когда я вспоминаю, как развязно скользила губами по выпуклым венам на его естестве. Рот наполняется слюной от желания вновь ощутить терпкий вкус этого мужчины. Боже, от собственных грязных фантазий я теку как шлюха. Только вот остановиться уже не могу.
— Иди ко мне.
Хриплый голос Рафаэля заставляет меня вздрогнуть, и я ловлю на себе его голодный взгляд, отчего в паху болезненно сжимается. И мне в кои-то веки не хочется прикрыться, наоборот, я желаю, чтобы именно с таким аппетитом он всегда смотрел на меня. Поэтому с минуту наслаждаюсь этим, но, чтобы не злить своего дьявола, отталкиваюсь от колонны и направляюсь в душевую, постепенно вступая под каскад теплых капель.
— Зачем тебе столько татуировок? — неуверенно спрашиваю, ощущая на пояснице грубую мужскую ладонь. Прикосновение Рафаэля обрушивает на меня лавину воспоминаний о прошедшей ночи, и мое тело с готовностью отвечает, выгибаясь ему навстречу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Это карта моей жизни, — спокойно произносит Рафаэль, притягивая меня ближе.
Я утыкаюсь носом в его шею, и меня тут же уносит ураган из ароматов: мускуса, сладости и дикости.
— Ты проведешь меня по ней? — Едва не валюсь с ног от вспыхнувшего головокружения, но его крепкие объятия надежнее любой страховки.
— Возможно.
Рафаэль медленно вжимает мое тело в себя, и я взволнованно набираю в легкие воздух, который испаряется в одно мгновение, когда его член упирается мне в низ живота. Он разворачивает меня к себе спиной и, взяв в руки брусок мыла, бережно ведет им по моей коже. Струи воды медленно стекают вниз, сливаясь с движениями сильных рук, что сейчас массируют мою трепещущую плоть. Аромат терпкой сладости уносит меня за пределы сознания. Я потерялась в плену страсти, но это желанное заточение. Потому что рядом он. Каждое его прикосновение вызывает внутри меня мелкую дрожь. Тело жаждет варварской ласки.
Рафаэль обманчиво нежно проводит мылом по моей груди, выписывая незамысловатые узоры и невесомо задевая чувствительные соски. Шумно всхлипываю, когда он круговыми движениями опускается ниже, намыливает живот, словно дразнит меня, скользит на бедра и вновь возвращается на живот. Улавливаю его тяжелое дыхание. Когда он проникает рукой мне между ног, невольно откидываю голову ему на плечо и быстро хватаю разогретый нашим вожделением воздух.
Он убирает мыло и гораздо нетерпеливее начинает сминать мое тело. Перемещая руки мне на грудь, сдавливает, а потом мягко выпускает ее на свободу, нарушая мое дыхание и до грани доводя сердцебиение.
— Не волнуйся, детка, дальше я не зайду, — хрипит мне на ухо с придыханием. Вот только каменный стояк, упирающийся в мои ягодицы, кричит об обратном. — Тебе и так вчера досталось.
— А если я хочу еще? — шепчу дрожащим голосом, мысленно умоляя, чтобы он не останавливался.
Мне хорошо как никогда. Нет больше тревоги, нет преград, осталось только четкое осознание: я хочу быть с этим мужчиной. Только он настолько волнует меня. Только к нему тянется моя душа.
Рафаэль утыкается мне в шею, и я чувствую, как он улыбается.
— Ты очень избалованная девочка, Сола. А баловаться со мной опасно для здоровья.
Он прикусывает мое плечо, и я роняю звонкий стон, который немного проясняет мой затуманенный разум. С минуту я неподвижно стою, прижатая к его жаркой плоти. Упиваюсь его близостью, словно желанным допингом и понимаю, что, будь сейчас на моем месте одна из тех шлюх, я бы сгорела от ревности.
— А если бы я не помешала, — высвобождаюсь из мягких объятий и поворачиваюсь к нему лицом, — ты бы переспал с ними?
— Да.
Твердый ответ будто бьет мне прямо под дых. Нет. Это выше моих сил. Не хочу такое утро портить его высокомерием. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Рафаэль жестко хватает меня за шею и рывком прижимает к горячей груди.
— Пусти! — раздраженно цежу сквозь зубы, пытаясь погасить нарастающий огонь ярости.
— Сола, я взрослый свободный мужчина. Если женщина мне отказывает, я получаю удовольствие в другом месте. Ты отказала, а играть с тобой у меня нет желания.
— Интересно, и почему же я тебе отказа…
Мои щеки обхватывают жесткие пальцы, обрывая пылкую речь, и за одно мгновение лицо оказывается в опасной близости от его губ, опаляющих кожу жарким дыханием.
— Замолчи, Сола. Сейчас я с тобой, а не с ними.
— Я прямо счастливица, — пытаюсь отстраниться, но он не позволяет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Да, тебе повезло, — невозмутимо заявляет этот дьявол, и жесткие губы накрывают мои, унося меня в космос из чувств.
Ужасный мужчина, но в то же время так притягивает, что все его минусы превращаются в токсичные плюсы.
— Вчера я сделал то, что не должен был делать, — тяжело выдыхает мне в рот, сильными руками крепче сминая мое тело.
Меня охватывает глубоким волнением, и я нервно сглатываю, прежде чем решаюсь заговорить.
