сигнал Фрицу принести пива – и взялся за почту. Через секунду появился Фриц с бутылкой и бокалом.
Я сел на место, зевнул и достал блокнот, ожидая, когда Вулф продиктует мне письма. И тут зазвонил телефон. Лон Коэн хотел узнать, хорошо ли я провел вечер в офисе окружного прокурора и как мне удалось посреди ночи выйти под залог. Я ответил, что обвиняемых в убийстве не выпускают под залог, пришлось прыгать в окно, и теперь меня разыскивает полиция. Когда я повесил трубку, Вулф уже был готов диктовать письма, но не успел я взять блокнот, как телефон зазвонил снова. На сей раз звонил Сол Пензер. Хотел поговорить с Вулфом. Поскольку Вулф не дал мне никакого сигнала, я не положил трубку и стал слушать.
– Доброе утро, Сол.
– Доброе утро, сэр. Я его нашел. Как пить дать.
– Неужели?
– Да, сэр. Небольшое заведеньице на Семьдесят седьмой улице около Первой авеню. Восточная Семьдесят седьмая улица, дом триста шестьдесят два. Парня зовут Артур Уэнгер. – Сол произнес имя по буквам. – Узнал его по фото. И он не сомневается. Правда, он не совсем уверен, какой точно был день, но помнит, что дело было на прошлой неделе, то ли во вторник, то ли в среду. Утром. Я в телефонной будке за углом.
– Приемлемо. Я хочу видеть его у себя. И как можно скорее.
– Он не хочет никуда идти. Он там один на хозяйстве. Десять долларов, вероятно, позволят решить вопрос, но вы сами знаете, как это обычно бывает. Его могут спросить, не давали ли ему денег.
– Не спросят. А если спросят, то, значит, плохи мои дела. Десять долларов, двадцать, пятьдесят – не имеет значения. Когда ты привезешь его к нам?
– Через полчаса.
– Приемлемо. – Вулф посмотрел на часы. – Соедини меня с мистером Айкеном.
Я набрал номер «Континентал пластик продактс». Мистер Айкен был на совещании и просил его не беспокоить. Я узнал это не только от женщины, разговаривавшей со мной вполне вежливо, но и от мужчины, похоже считавшего, что его тоже нельзя беспокоить. Максимум, чего я сумел добиться, – это согласия передать мистеру Айкену в течение пятнадцати минут сообщение, и мое сообщение получилось на редкость лаконичным: «Позвоните Ниро Вулфу. Срочно». Через девять минут телефон зазвонил, и вежливая женщина попросила соединить ее с мистером Вулфом. Я такого не позволяю даже президенту корпорации, а потому попросил соединить меня с мистером Айкеном, и она не стала упираться. Через минуту Айкен был у аппарата, и я кивнул Вулфу.
– Мистер Айкен? Это Ниро Вулф. Я хочу дать вам отчет, и дело не терпит отлагательств. Нет, это не телефонный разговор. Вы можете прибыть ко мне вместе с мисс Макги в четверть первого?
– Мне это крайне неудобно. Нет. А нельзя ли приехать после ланча?
– Нельзя. Иногда приходится жертвовать удобством ради необходимости. Промедление смерти подобно.
– Проклятье, я… – (Пауза.) – Вы сказали, вместе с мисс Макги?
– Да. Ее присутствие обязательно.
– Я не знаю. – (Пауза.) – Хорошо. Мы приедем.
Вулф положил трубку и откашлялся:
– Блокнот, Арчи. Нет, не письмо. Проект документа. Не для отправки.
Глава 16
На стене кабинета, справа от двери, висит небольшая картина – 14 на 17 дюймов, – на которой изображен водопад. Центр картины находится на дюйм ниже уровня моих глаз, но мой рост как-никак около шести футов. Картина написана по особому заказу. На стене ниши в дальнем конце прихожей имеется деревянная панель на петлях. Если ее отодвинуть, то появится задник картины, сквозь который можно видеть весь кабинет. В двадцать минут первого в задник картины были устремлены глаза мистера Артура Уэнгера из дома номер 362 по Восточной Семьдесят седьмой улице, тощего мужичка слегка за пятьдесят, с большими ушами и редкими волосами, которого доставил к нам Сол Пензер даже чуть раньше оговоренного получаса. В данный момент в поле зрения мистера Уэнгера ближе всего находилось красное кожаное кресло с сидевшим там человеком – мистером Бенедиктом Айкеном.
Меня не было рядом с Уэнгером, рядом с ним находился Сол Пензер. Мы с Вулфом сидели каждый за своим письменным столом в кабинете. Джулия Макги расположилась в желтом кресле лицом к Вулфу, который продолжал говорить:
– …Но прежде чем представить свои выводы, хочу рассказать, как я к ним пришел. Когда во вторник вечером вы спросили меня, кто будет решать, удалось ли мне соблюсти положения контракта, я ответил: здравый смысл и добросовестность, вместе взятые. Вы можете дать справедливую оценку моей работе лишь тогда, когда будете знать, насколько я преуспел. Честно говоря, я и сам пока до конца не уверен. Но понимаю, что в сложившихся обстоятельствах… Да, Сол?
В дверях кабинета стоял Сол:
– Идеальное совпадение, мистер Вулф.
– Очень хорошо. Я потом посмотрю. – Вулф снова переключился на Айкена. – В сложившихся обстоятельствах у меня оставался только один путь. Как я уже говорил, единственный способ остановить полицейское расследование – найти приемлемое решение проблемы, не привлекая внимания к пресловутой комнате. Передо мной еще никогда не стояло столь бесперспективной задачи. И действительно, поскольку я совершенно точно знал, что Йегера убили в той самой комнате, задача эта казалась практически неразрешимой.
– Вы ничего не знали до вчерашнего дня, пока не расставили ловушку для мисс Макги. – Айкен был предельно краток.
– Нет. Я узнал об этом гораздо раньше. А точнее, во вторник днем, когда мистер Гудвин доложил мне о разговоре, который состоялся у него с мистером Пересом, управляющим, и его женой. Когда мистер Перес в полночь поднялся в ту комнату с закусками, то обнаружил там мертвое тело. Они с женой вынесли труп на улицу и сбросили в яму.
– Они в этом признались?
– Им пришлось. Альтернатива, которую предложил мистер Гудвин, оказалась еще хуже.
– Так они его и убили. Это же очевидно. Они и убили.
– Да, это была приемлемая гипотеза до вчерашнего утра, но они явно не убивали свою дочь. И вот с этого-то места я и хочу начать свой отчет. Эта гипотеза была отброшена в пользу другой: что девушку убил тот же человек, который
