Алиса зажмурилась, впилась ногтями мне в руки. Что ж, эта боль была знакома. Она глубоко вдохнула, и я ощутил легкий толчок вторжения. Я пропустил её и позволил увидеть мир моими глазами.
В углу дворика, где соединялись два здания, зиял сапфировый разлом, раскрытый будто ракушка. Его раковина достигала окон второго этажа, а изнутри вырывались потоки энергии, похожие на дымные завихрения. Межпространственный рифт бурлил и дергался, извергал из себя волны переполняющей его силы, будто гейзер или вулкан. Оторвать от него взгляд было невероятно сложно, выплевывая чужеродную атмосферу, разлом будто одновременно пытался всосать весь свет нашего мира в себя. Это был облик погибели, хтонической катастрофы, абсолютно беспристрастное зло.
Я убрал руки и развернул девушку к себе.
– Видела?
– Ага… – Алиса пошатнулась, но выстояла. – Чего-то мне нехорошо.
– Бывает в первый раз. Так вот, аудиторе, это и есть разлом, о котором ты так часто слышала. И я никак не могу взять в толк, почему он образовался у нас в Москве, и отчего его никто не закрывает.
Алису опять повело в сторону, но сесть было некуда, – везде стояла вода. Поэтому я позволил ей опереться на меня и потащил прочь из этого проклятого двора. Мы вернулись на улицу и продолжили двигаться вперед к метро.
– Но разве мы не должны вернуться? Разобраться с этим… – спросила она.
– У нас приказ никуда не встревать, и книги нет, чтобы разлом закрыть, – скрипя зубами сказал я. – Ничего не поделать.
– Но разве нежить не представляет опасности? Я имею в виду обычных людей, что работают и живут здесь?
– Все будет нормально, – я сделал вид, что это мелочи.
Да, конечно… Нормально.
Ничего нормально не будет, уж мне ли не знать.
Какого черта происходит? Разрыв прямо у нас под носом и всем наплевать?! Да тут минимум две бригады уже должны бегать, оцепление ставить… Но с другой стороны, если мы прошли буквально двести метров и умудрились на него напороться… То, скорее всего, разлом не один. Их много. Так много, что лекторов не хватает и Магистрат не справляется со своей задачей.
А это значит, что ночью в Москве будет твориться ад.
Но если я скажу об этом Алисе… Нет, лучше промолчу.
***
Мы беспомощно стояли по колено в воде, глядя на значок метрополитена через дорогу. Ну как через дорогу, – через речку. Надеяться на то, что подземку не залило под потолок было бы глупо. Сейчас спуск в метро представлял их себя бассейн из клоаки цвета какао с легкой присыпкой мусора сверху.
Алиса чуть ли не плакала от досады. Вот же странная девчонка, когда её оборотень чуть не пожрал, даже не поморщилась, а как под дождь попала сразу глаза на мокром месте и носом шмыгает.
И вот мы, растерянные и мокрые, как два воробья, стоим у Садового кольца, недалеко от площади, где когда-то находилась Сухаревская башня, что служила офисом Магистрата в былые времена. Многие из моих коллег не любили этот район, – после уничтожения филиала здесь осталось избыточное количество магической энергии, которой была насыщена атмосфера. У меня же от её обилия усиливалась головная боль.
По Садовому толкался трафик, проезд затрудняла низкая иномарка, что заглохла на перекрестке, видимо, от гидроудара. Поблизости горели окна небольшого торгового центра, который, по какой-то причине до сих пор работал. Присмотревшись, я заметил на третьем этаже, среди множества различных вывесок, голубой огонек со знакомым названием.
– “Почитай град”, – сказал я, показывая на неоновый указатель, – будем надеяться, что ещё открыт.
– Думаешь, сможем оттуда попасть сразу в офис? – с надеждой спросила она.
– Может быть, хотя бы вооружимся. Скоро вечер, мало ли на кого наткнемся.
Практически вброд мы добрались до ступеней торгового центра, прошли через двойные двери и наткнулись на пожилого дядьку в форме охранника.
– Ребята, закрываемся, – заявил он, – никого пускать не велено.
– А в чем дело, – задрала нос Алиса.
– Объявили чрезвычайную ситуацию, дома надо сидеть, – пробурчал он.
Я не стал препираться, щелкнул пальцами у него перед носом и мы прошли дальше, к эскалатору на второй этаж. Людей почти не было, редкие посетители спешили к выходу, а продавцы торопились опускать роллеты. Нам повезло, двери “Града” были отворены.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Прошу извинить, но мы закрыты, – объявила девушка на входе.
– Нам на секундочку, – ответил я и протиснулся внутрь.
Она глубоко вздохнула, но вернулась за кассу. На некоторых даже магию тратить не приходится, они просто не умеют отказывать.
Я тут же прильнул к стойке, пытаясь почувствовать, есть ли среди пакетов на выдачу хоть один гримуар. Алиса встала за мной, неуверенно озираясь. Я мог её понять, – истрепанные, грязные и в мокрой одежде, не очень представительски мы выглядели.
– Скажите, нет у вас особого заказа? Специального… – сказал я продавцу.
– А вы из этих… – Она понимающе кивнула.
Не знаю, что она имела в виду под “этими”, и кем она могла нас считать. Возможно, она просто не думала, почему у некоторых клиентов обычные заказы, а у других особые. Или ей сказали, что у магазина контракт с другой организацией, которая закупает книги вне очереди. Или при приеме просто обозначили, – есть все, а есть “эти”.
– Да из них самых, – ответил я. – Дело очень важное.
– Вы знаете, уже как три дня особых посылок не приходило, извините…
Я разочарованно стукнул кулаком по прилавку, да что же не везет-то так?!
Она взглянула на меня опухшими глазами. Усталый такой взгляд, все понимающий, жалостливый. Она молчала несколько секунд и вдруг встрепенулась.
– А вы…– сказала она неожиданно, – кофе не хотите?
– Чего? – оторопел я.
Кофе? Покупателю, который выглядит как чумоход, вечером, в разгар бури, когда все спешат побыстрее добраться до дома? Все ли у неё в порядке? Алиса сделала каменное лицо, наверное решила, что ко мне клеятся.
– Да просто, я смотрю, что вы промокли оба, замерзли. А у нас ничего кроме кофе и нет… – ответила девушка извиняющимся тоном.
Я пригляделся к ней, – худенькая, опрятная, веснушки на носу… Что-то ещё… Так вот в чем дело, – она самиздат. Она все чувствует, практически понимает, но не может выразить. Сейчас девушка знает, что мы искали не просто книгу, а что-то важное, но что конкретно она знать не знает. И буря снаружи тоже не простая, она опасна, но неизвестно почему. А эти двое, что пришли под закрытие: они очень устали и сильно расстроены. Требовалось им помочь, и не стоило их бояться.
– Так кофе будете или нет?
– Я буду, – сказала Алиса, потом призадумалась и добавила, – А полотенце есть?
Мы прошли вслед за продавцом в подсобку, что была оборудована как закуток для работников. Небольшой обеденный уголок и диванчик у стенки. Девушка разлила по цветастым кружкам кофе и протянула Алисе маленькое полотенце для рук. После чего мы вернулись в зал и расположились у панорамного окна под вывеской.
Продавец не спрашивала как нас зовут, да и сама представляться не спешила. Просто стояла грустно у окна, пила кофе и смотрела вниз. Магия давила на бедолажку со всех сторон, сбивала с толку.
– У вас все в порядке? – осторожно поинтересовался я, отпивая отвратную растворимую бурду.
– Да, все нормально… Просто… Магнитные бури, наверное, – слабо улыбнулась она. – Знаете, как бывает?
Я покивал с серьезным видом.
Да, магнитные бури, конечно. А также в качестве причин всегда можно назвать вспышки на солнце, глазное давление и атмосферный циклон. Пойдет все, чего мы не видим, но готовы принять за чистую монету. И появляются у нас разные метеозависимости, которые мы сами и придумали.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Серость везде эта… Ещё вроде лето не закончилось, а уже все одноцветное. Депресняк какой-то, – продолжала она.
– Это ничего, – сказала Алиса, поставив чашку на полку и листая какой-то свежий фантастический роман. – Завтра опять все нормально будет.
– Ага, – девушка улыбнулась, – скорее бы завтра. Сегодня был странный день. Тяжелый. Стыдно признаться, но я как будто знала что вы придете. Я поэтому и задержалась. И это тоже странно, правда?
