она, лихорадочно соображая, как потянуть время. — Так значит вы все на одного и того же богатея работали? Зачем я ему дохлая? Кто он?
Мардер молча смотрел на нее мертвыми глазами.
— И вообще. Чисто из любопытства. Я всё понимаю. Гильдия убийц. Типа санитары леса. Наверно, и гильдия воров есть. Но зачем городу гильдия маньяков?
Мардер недоуменно отстранился.
— Подожди, — раздалось вдруг из темноты. — Я ей сам расскажу.
Эликс решила, что у нее слуховые галлюцинации, и повернула голову. Голос был очень знакомым.
В темноте у ворот едва виднелся силуэт высокого сутулого человека.
— Спасибо за работу. Деньги переведут на твой счет в течение получаса. Миллион. Как договаривались. Можешь быть свободен.
Мардер кивнул.
Платформа с двумя подвешенными телами двинулась обратно по тоннелю и вскоре исчезла в темноте. Мардер пропал следом.
Человек в темноте подождал, пока стихнут шаги и щелкнул выключателем.
Вспыхнул свет.
Не верящая своим ушам Эликс, теперь не верила глазам.
Профессор вздохнул, снял и протер очки.
— Далеко же ты забралась, доча.
— Папа⁈
* * *
— Стоп! Не подходи! Чем докажешь, что ты действительно мой отец, а не чудище, которое из черной дыры выползло? Я тут недавно одного дядей Рудиком считала, пока у него щупальца не выросли.
Профессор задумчиво почесал длинный подбородок.
— Э-э… наверное, каким-нибудь фактом, о котором чудище точно не знает. Например, о том, что ты подставила нашего дядю Рудика, отдав его помощнику порно видеозапись со своим участием.
— Не катит. Чудище сейчас работает на этого помощника.
— Тогда другое. Перед вылетом ты неделю ходила по квартире голой, пытаясь сподвигнуть меня на инцест. И даже как-то забралась ко мне в спальную капсулу.
— Этого я не помню!
— Зато я помню. Ну как, достаточное доказательство?
— Ладно. Сойдет. Здравствуй, папа.
— Здравствуй, А… дочка.
Ворота бесшумно разъехались в стороны, открыв залитый мягким светом земной жилой комплекс для дальних колоний.
У Эликс даже слезы навернулись, когда она увидела родные зализанные формы мебелей и полупрозрачные перегородки вместо стен. Просто открылись волшебные ворота, и она оказалась дома. Или в сказке. Нарнии там. Неверленде. Или на зеленых холмах из «Лорда-мертвеца, победителя Мордовии».
Эликс шла за отцом по коридору, разглядывая знакомые черепа инопланетных животных на полках и африканские маски на стенах.
— А тут твоя комната. Я постарался скопировать ее полностью, до всех… э-э, мелочей.
Двери открылись, и Эликс чуть не рухнула в обморок.
Это была ее комната. Ее розовая кровать в кружевах и рюшечках, в которой почти еженедельно бывали разные гости. Ее многочисленные плюшевые игрушки от мохнатой Барби с палец размером, и до голубого слона объемом и ростом с половину шкафа. Иногда перед встречей с гостями Эликс заплетала в волосы бантики, натягивала белые гольфики, расставляла игрушки на полках, и они таращили глаза-пуговицы, наблюдая за происходящим на кровати. Ей нравилось представлять себя мелкой, наивной школьницей, которую берут без спросу злые дяди. Дядям такая ролевая игра тоже нравилась.
Короче, папаша постарался на славу, скопировав даже привинченный к стене загнутый вверх фаллоимитатор, с которым она расслаблялась после неудачных свиданий. И даже коллекция разноразмерных самотыков была на месте.
— Круть. Ты кул, чувак.
Эликс рухнула на кровать.
— Я старался, доча.
— Но как ты здесь очутился? И где твой корабль?
Профессор отмахнулся.
— Потом объясню. Сейчас важнее понять, что делать дальше. Ты спрашивала, зачем городу гильдия маньяков. Думаю, тебе полезно будет узнать об этом месте более подробно. Слушай.
* * *
Галактион Марск, сколько себя помнил, всегда мечтал построить идеальное общество. Воссоздать в реальности утопические выдумки древних философов и посмотреть, через сколько лет их население начнет рвать друг другу глотки. На эти эксперименты Марск положил половину жизни и треть наследственного состояния. Сам мотался по галактике, подбирая планеты и нанимая персонал. Сам выстраивал структуры своих утопий и сам следил за соответствием описанию. И сам руководил эвакуацией выживших, когда все накрывалось медным тазом.
Меньше всего продержалось Государство Платона. Уже через два года его уничтожили восставшие рабы во главе с одним из стражей-аристократов, ребенка которого сбросили со скалы только потому что его родила пятнадцатилетняя наложница. По законам женщины имели право рожать с 20 до 40 лет. Детей, рожденных раньше или позже, убивали.
Немногим больше продержался Город Солнца, который пошел вразнос после того как оказалось, что частной собственности нет только для простонародья. А верхушка набивала закрома едой, сундуки — золотом и растаскивала по гаремам самых красивых баб, хотя по закону они были общими. Озверевший народ взял штурмом главный храм, развесил по стенам теократов и пустил по кругу все гаремы.
Следующей была Утопия, созданная по лекалам Томаса Мора. Сперва она производила впечатление устойчивого общества, но сломалась на внешней политике. Сами утопийцы не любили воевать, но считали, что если у соседей есть то, чего нет у них, справедливо будет это что-то отобрать. На планете Утопии не было запасов аридия. Зато они были у колонианцев в соседней планетной системе. Утопия наняла один из Свободных флотов негуманоидных кан-ши и оккупировала месторождения. Через несколько дней небо над Утопией стало черным от колонианских кораблей. Они разнесли ее в пыль термоядерной бомбардировкой. Никто не выжил.
Затем была Икария, Крепость Христа, Астрал, Базилиада. Все они держались несколько лет, после чего погибали в разной степени мучениях. Человеческая жадность, стремление к власти и привычка считать остальных безмозглой толпой убивало любую утопию.
Кроме одной.
Земной союз существовал уже вторую сотню лет и помирать не собирался. Общество равных, у которых брали по возможностям, а давали по потребностям. Без аристократов, богатеев, денег и тех будоражащих перспектив, когда бабки есть у тебя и нет у других.
Это было невозможное общество. Всегда существовало пара-тройка процентов людей, которые жаждали подняться над толпой, ощутить власть над быдлом, втоптать остальных в грязь, безнаказанно убивать их детей и насиловать их женщин. Все попытки построить общество равных заканчивались тем, что эти два процента пролезали наверх, выжирали утопию изнутри, после чего присваивали власть и собственность, и дальше всё шло своим чередом.
Создавалось впечатление, что в Земном союзе этих двух процентов как раз и не было. Словно их сбрасывали со скалы во младенчестве. Или облучали чем-то все население, подавляя желание выделиться и стремление к иерархии.
Но если никто не стремится возвыситься, все равны и всем довольны… Значит, нет смысла идти вперед. Нет стимулов к развитию, к прогрессу.
