Дверь позади нее скрипнула, однако Эмили даже не повернула голову. Ей необходимо было собраться с силами. Прислушиваясь к шагам Клауда, она все еще ждала чего-то, что сможет сразу успокоить ее. Но когда в зеркале появилось его отражение — хмурое лицо, голая по пояс грудь, — Эмили вздрогнула.
— Ты за весь ужин и двух слов не сказала. Нельзя ли узнать почему?
— Я не люблю разговаривать с набитым ртом.
Клауд швырнул запонки на туалетный столик.
— Эмили, я знаю, тебя что-то мучит. Может быть, объяснишь, в чем дело?
Эмили подошла к изголовью кровати и, ухватившись за столбик, прижалась лбом к прохладному дереву.
— Из-за ребенка, — произнесла она, не поднимая головы.
— Тебе не хочется носить моего ребенка? — Тон Клауда показался Эмили не слишком приветливым, и она снова вздрогнула.
— Ну что ты, конечно, хочется.
— Тогда что же? — Он взял ее за плечи и легонько встряхнул. — Ну же, выкладывай. Не забывай: я ведь не умею читать чужие мысли.
— Мне кажется, ты женился на мне только потому, что я беременна.
— Разумеется, то, что ты ждешь ребенка, ускорило нашу женитьбу…
— Правда? — Взглянув на Клауда и поняв по его лицу, что он не лжет, Эмили почувствовала, что настроение ее улучшается.
— Конечно, правда. Почти сразу после того, как мы с тобой познакомились, я решил, что лучшей жены мне уже не найти.
Повернув Эмили к себе спиной, Клауд принялся ловко расстегивать пуговицы на ее платье, и через секунду оно полетело на стул. Та же судьба постигла нижние юбки; при этом Эмили не могла не вспомнить, где, собственно, Клауд приобрел подобную ловкость.
— Ну давай, выкладывай все до конца, — потребовал Клауд, услышав ее вздох.
— Я знаю, что ты пообещал хранить мне верность, но…
— Но что?
— Все эти красивые женщины…
Подхватив Эмили на руки, Клауд осторожно уложил ее на кровать и, устроившись с ней рядом, притянул к себе.
— Разумеется, я старался спать только с красивыми.
— Нет, серьезно.
— Я тоже. После трех недель воздержания мне не до шуток. — Снимая с Эмили последнюю одежду, Клауд смотрел на нее таким взглядом, что все остальное для нее словно померкло. Она жаждала его так же неистово, как и он ее. Когда панталоны вслед за лифчиком полетели в сторону, Клауд жадно прижал ее к себе. На сей раз ласки оказались недолгими — слишком уж велико было их желание. Прильнув друг к другу, они исступленно удовлетворяли свою страсть, и вскоре их тела начали содрогаться в экстазе. Но и потом они еще некоторое время чувствовали сладкое головокружение и были не в силах отрешиться от только что пережитого взрыва.
— Вот почему мне не составит никакого труда хранить тебе верность, крошка, — Клауд выпустил Эмили из своих объятий и перекатился на спину.
— Разве с другими женщинами у тебя было не то же самое?
— Нет. С ними я просто снимал напряжение и неплохо забавлялся. Но так хорошо, как с тобой, мне не было ни с кем.
— Зато твои любовницы знали, как себя вести, чтобы доставить удовольствие.
— Я тебя всему научу. Знаешь, есть еще одна причина, по которой я па тебе женился.
— Потому что я была девушкой? Но ты же сам говорил, что мужчинам на это наплевать.
— Вся штука в том, что мужчине нужно с кем-то набираться опыта, и для этой цели ему необходима женщина, но если бы оказалось, что ты уже знала мужчин, мне бы это не очень понравилось. Зато теперь ты принадлежишь мне, и только мне.
— Скажи, а кем Катрина доводилась Чилтону?
— Она была его невестой.
— О Господи! Значит, теперь он чувствует себя так, будто ты два раза утянул у него из-под носа то, что он уже считал своей собственностью…
— Ты никогда ему не принадлежав, а что касается Катрины, она любительница играть в рисковые игры. Эта красотка пыталась и Чилтона сохранить, и со мной позабавиться. Осторожностью она никогда не отличалась, и он нас застукал. Когда Томас расторгнул помолвку, она не очень расстроилась, но потом поняла, что хотя я время от времени с удовольствием замешаю этого почтенного джентльмена в ее постели, вести ее к алтарю я не собираюсь.
— Как ты думаешь, Ч ил тон может тебе как-то навредить?
— Нет, крошка. Ему не за что ухватиться. Пусть я владею немногим, но то, что имею, принадлежит мне целиком и полностью. — Клауд ласково пропел рукой по животу Эмили. — Я уже смогу почувствовать ребенка?
— Вряд ли, Зато я его чувствую. Такое ощущение, словно проглотила живую рыбку. — Эмили медленно прошлась рукой по широкой груди Клауда. — Тебе будет достаточно для счастья теплой постели и ребенка?
— Больше чем достаточно, Эм. Ты мне нравишься, и я тебе доверяю. В мире нет ни одной женщины, которой я мог бы сказать такие слова. Когда мы с тобой ехали сюда, мы провели вместе много дней и ночей, больше, чем я когда-либо проводил с женщиной, но ни разу я не почувствовал, что ты мне надоела, и ни разу у меня не возникло желания сбежать от тебя. Мы отлично ладим с тобой, малышка, а это чертовски важно.
— Но как ты мог с ними… ну, сам знаешь… если они тебе не нравились и ты им не доверял?
— Для того чтобы трахаться, доверия не нужно. Эмили вырвалась из объятий Клауда и уткнулась лицом в подушку. Несколько секунд спустя она подняла голову и поглядела на мужа широко раскрытыми глазами.
— Знаешь, я не переношу подобных откровений. Ты мог бы быть хоть немного потактичнее.
— Потактичнее, черт побери? Да муж вообще не должен говорить жене такое!
— Зачем тогда ты это делаешь? — сердито спросила Эмили.
— Представь, специально, чтобы вогнать тебя в краску. Видишь ли, Эм, скромность вещь хорошая, когда ее не очень много, а у тебя ее как раз столько, сколько нужно. И еще я знаю, что твои моральные принципы не позволят тебе изменить мне с другим — вот почему я могу тебе доверять.
— Так, значит, ты злишь меня нарочно? Ну, берегись, ты мне за это заплатишь!
— Да ну? И как ты собираешься меня наказать?
— Я тебя защекочу. — Эмили потянулась к пятке Клауда.
Сопротивляясь, он ухватил ее под мышки с двух сторон, и спальня сразу наполнилась пронзительным визгом, смехом Эмили и добродушным рычанием Клауда.
Проснувшись Клауд некоторое время наблюдал за Эмили. Теперь, женившись на ней, он намеревался создать такую же счастливую и прочную семью, какой была семья его родителей. Ему хотелось всегда быть уверенным и том, что Эмили останется ему верна, хотелось счастья и покоя, хотелось знать, что она останется с ним навсегда и не покинет его ни в радости, ни в горе.
Осторожно коснувшись рукой живота Эмили, он внезапно почувствовал слабый толчок. Клауда охватил такой восторг, что он едва не запрыгал от радости. Как было бы хорошо, если бы ожидание наконец осталось позади и ребенок уже родился.
