— Есть такой, — она согласно кивнула, — но минимум — есть минимум. А они все существа творческие, отделение-то у нас с художественным уклоном, не естественнонаучным. К тому же хочется, чтобы у наших студентов остались самые радужные воспоминания о времени учёбы на Земле.
— Эдак они тебе на шею сядут. Уже сели, если я правильно понимаю суть затруднений. Речь же не идёт о том, чтобы железно ограничить студентов прописанным минимумом. Просто всё остальное — по заявке и за отдельную плату. На пересадочных Станциях всё организовано именно так и знаешь, эта система неплохо работает.
Тата тяжело вздохнула и заказала себе какой-то бодрящий травяной коктейльчик. Горячий кофе здесь, по понятным причинам, не прижился, а холодный — строго на любителя.
— Что?
— Да как-то не хочется вот так сразу брать в руки «денежную дубину» и всех без разбору бить по головам. Невежливо это как-то получается, неделикатно.
— Зачем же без разбора. Разбирай. Что действительно нужно, хотя бы даже для обеспечения творческого процесса, а что просто капризы. Вот, к примеру, представь, что я приехала на какую-нибудь нелюдскую планету и начала требовать себе на завтрак жареные соловьиные языки, а местные оказались существами настолько деликатными, что не решились послать меня куда подальше. Представила? К тому же не стоит бояться затрагивать финансовые вопросы, наоборот, чаще всего разумные существа начинают себя чувствовать более комфортно, если чётко обозначить нормы, границы и правила. Вот это — входит в «социальный пакет», это — потребует от нас дополнительных усилий по реализации и потому вот вам счёт, а это возможно только у вас дома и если вы настаиваете, то возможно вам стоит рассмотреть вопрос о том, чтобы вернуться на родную планету. И всё это предельно вежливо и бесстрастно. Действует безотказно и вот увидишь, многие почувствуют себя намного свободнее. А то вседозволенность — она развращает, стирает рамки и дезориентирует.
— Может быть, может быть, — она явно пыталась представить описанную мной систему в действии. — А то мы с напарником уже с ног сбились. Работаем даже не посменно, а в паре и круглосуточно. А уж какими словами нас группа снабжения посылает, я даже, пожалуй, постесняюсь пересказать.
— А как же вы раньше справлялись? — что такое круглосуточная работа, даже при неполной загрузке, я знаю не понаслышке.
— А раньше у нас и студентов было поменьше, в этом году — расширенный набор, и занятия по пластификации форм вёл Лаопо-Ри — один из немногих преподавателей-инопланетников. И при нём как-то все конфликты и прочие недоразумения увядали на корню.
— Да, драконы — они такие, — теперь уже я не могла не согласиться. — Особенно Патриархи.
— Да нет, — Тата внезапно рассмеялась, — этот не патриарх, он, кажется, вообще ещё довольно молод. Резкий, задиристый, бесконечно обаятельный. Талантливый художник, но с даром преподавания. Ему достаточно было один раз улыбнуться во все клыки, чтобы даже аскольцы уши прижимали.
— Душка, — заключила я и пожалела, что этого представителя чешуйчатых сейчас нет на месте. Интересно было бы пообщаться.
— А где можно подробнее почитать о системе оплаты дополнительных услуг на Пересадочных Станциях? — вернулась Тата к своей проблеме.
— Вот здесь, — я черканула электронный адрес, где речь шла о двух наших, человеческих. А то пока разберёшься, как там инопланетники управляются со своими Станциями — мозги сломать можно, хотя принцип везде вроде бы один и тот же.
— Спасибо. Не возражаешь, если я ещё разок подскочу за советом?
— Да пожалуйста! В ближайшие две недели я ничем кроме отдыха не занята, а от него тоже нужно когда-то отдыхать, — я подмигнула, она рассмеялась, с тем мы и расстались. А уже буквально через пару минус вернулись деды с Акселем. И выглядели они настолько вымотанными, что мне даже захотелось переименовать их «Вредных» в «Бедных». Похоже, сынуля попользовался безраздельным к нему вниманием взрослых по полной.
— Мама, что? — требовательный пальчик Акселя уткнулся в многолапое чудище, выставляющее на стол заказанные прохладительные напитки. Оба деда хором сделали вид, что настолько поглощены чтением меню, что совсем ничего не слышат. Очень хорошо их понимаю: даже у меня, хотя я привычная, временами от постоянных вопросов начинает звенеть в ушах.
— Это робот-официант. Он приносит нам то, что мы попросили, — а такие вот короткие информационные справки вылетают из меня уже почти автоматически. Много ли Аксель в них понимает — не знаю, но выслушивает с неизменным вниманием, и тут же находит что спросить ещё. И продолжаться эта игра в вопросы и ответы может довольно долго.
— Папа, что? — моментально отвлекшись от робота, он ухватил всей пятернёй горсть песка.
— Это песок — много-много маленьких-маленьких камешков, — вылезший из воды Мика дышал тяжело — не мог отдышаться, но на вопрос ответил быстро и чётко. Стекающие по смуглой коже капельки воды бриллиантово сверкают на смуглой коже — ещё пара недель и мой заяц станет оттенка тёмного шоколада. Эх, не к месту тема для размышления и не ко времени.
— Да-а?
На самом деле песок мы уже видели в позапрошлый свой приезд на Землю, но Аксель уже похоже всё забыл. По крайней мере, прилипшие к ладошке песчинки принялся разглядывать с чисто исследовательским интересом.
— И часто он так? — понизив голос, чтобы ненароком не отвлечь внука от познавательной деятельности, спросил Джентано.
— Постоянно, — честно ответила я. С тех пор, как Аксель научился произносить кое-что помимо «мама» и «папа», он стал требовать разъяснений ко всем встречающимся предметам и явлениям. Да и не по одному разу. В нашу с Миком задачу входило рассказывать и желательно каждый раз по-новому, не повторяясь, добавляя новые подробности в картину окружающего Акселя мира. Впрочем, время от времени мы всё же сваливали эту почётную миссию на воспитателей детского сада.
Вызов от Таты с просьбой о встрече пришёл только через два дня, когда мы уже успели и позагорать, и накупаться, и сплавать с аквалангом, и посетить большую часть достопримечательностей местного масштаба и уже начинали подумывать, чем бы заняться ещё. Может, на один из соседних островков слетать? Или купить однодневную лицензию на подводную охоту? Мне Вредные Деда обещали показать, что там к чему, а Мика вроде бы и так умеет.
— Что же, тоже неплохой вариант, — рассудительно заметил Мика, когда я схлопнула окошко голограммы. — Островное отделение Межрасового Института Дружбы Народов — тоже своего рода достопримечательность, правда — закрытого типа. И хотя от этой поездки попахивает скорее работой, чем отдыхом, мы всё же, пожалуй, не откажемся съездить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
