– Смотри, Кассандра, не переоцени свои силы. Сердце женщины слабо. Что ты будешь делать, если полюбишь Агамемнона?.. Ну вот, наконец, и Поликсена появилась. Ахейцы пощадили нашего лекаря, и я отправила ее к нему за отваром мака. Буду сейчас приводить в чувство Андромаху, а то я за нее боюсь. Пережить такое – врагу не пожелаешь. Уж я это знаю.
Глава 10 АГАМЕМНОН
Все произошло так, как хотел Агамемнон. Помимо множества других ценных вещиц, он забрал себе Кассандру и Поликсену. Гекуба шла бесплатным приложением к сестрам, и Агамемнон несколько раз предлагал ее отпустить. Но куда могла пойти старая женщина? Впрочем, иногда в ней просыпалась былая гордость, и она начинала придумывать, как сможет прожить одна на развалинах Трои, когда ее девочки уедут навсегда в далекие Микены.
Быт царственных рабынь начал входить в колею. Жили они в большой палатке еще с несколькими женщинами, зато стол был почти царский, поскольку Кассандра все время таскала еду из палатки Агамемнона, и вообще помогала, как могла.
Гекуба с печалью в сердце наблюдала, как ее дочь все больше начинает походить язвительностью на Креусу. Делить ложе с Агамемноном оказалось гораздо тяжелее, чем казалось на первый взгляд. То ли царь Микен давно не видел нормальных женщин, то ли действительно влюбился в свою пленницу, только относился он к ней как к хрустальной вазе, ни в чем не переча и со всем соглашаясь. Кассандре казалось, что он стал совсем ручным и она может вить из него веревки.
Всю иллюзорность этого впечатления царственная пленница познала уже довольно скоро. Разделив награбленную добычу, ахейцы еще несколько недель провели в пирах и веселье, пока, наконец, не почувствовали тяги к домашнему очагу.
С этого момента в их стане начались бесконечные споры. Спорили обо всем: торопиться с отплытием или подождать, принести богам жертвы сейчас или дома, плыть назад всем вместе или по мере желания и готовности. Агамемнон то ругался с Менелаем, то устраивал пирушки.
Наконец было объявлено, что на завтра назначается отплытие, но на следующий день море сильно штормило. День отплытия сдвинули на один день, потом еще на один. И тут случилось событие, о котором Кассандра вспоминала с ужасом всю свою недолгую жизнь. После третьего или четвертого дня шторма было созвано собрание, на котором Неоптолем предъявил человека, видевшего и разговаривавшего с тенью самого Ахилла. Эта самая тень потребовала за проезд по Геллеспонту плату в виде человеческой жертвы, причем мертвый предводитель мирмидонцев сам ее выбрал. Ею должна была стать троянка Поликсена, дочь Приама. Ахейцы задумчиво посмотрели на бурлящее море, и согласились с оратором.
Агамемнон был вне себя от гнева: опять у него отбирают женщину! В прошлый раз забрали Хрисеиду, теперь Поликсену. Что он скажет Кассандре?
Как он и предполагал, весть о том, что ее младшая сестренка будет убита, привело Кассандру в дикую ярость. Забыв о том, что она пленница, а не царевна, всегда спокойная и равнодушная ко всему наложница начала тихо, но внятно ругать своего возлюбленного последними словами, а затем упала ему в ноги, моля пощадить сестру.
Агамемнон не знал, что делать: ему было жалко милую, воспитанную Поликсену, но, с другой стороны, не мог же он пойти против своих товарищей по оружию, тем более что Неоптолема поддержал Одиссей. Сукин сын влез на импровизированную трибуну и долго расхваливал Ахилла, а потом заявил, что его товарищ по оружию заслужил этот дар и что если не чтить героев, то в следующий раз они не поедут никуда. Как же Агамемнону хотелось свернуть тогда шею любимому другу!
Для Кассандры эта новость стала страшным ударом. Среди множества видений Поликсена не появлялась ни разу – и вот теперь она теряет последнего близкого человека! Ползая на коленях за царственным любовником по палатке среди гор золотой утвари и связок ковров, она молила взять ее вместо младшей сестры, но Агамемнон вдруг рассвирепел и заявил, что готов отправить Кассандру под жертвенный нож, но Поликсену при этом все равно зарежут, чтоб Неоптолема Керы забрали! И как только этот кошмар закончится, они сразу поднимут парус, даже если будет шторм.
Чтобы хоть как-то подготовить мать с сестрой к готовящейся трагедии, Кассандра явилась к ним в палатку с целой горой разных вкусных вещей. Ей хотелось скрасить младшей сестре хоть немного последние минуты жизни.
Умная Гекуба сразу почувствовала подвох, и отправив Поликсену к колодцу за водой, потребовала объяснений. Услышав, что ждет ее младшую дочь, она вскрикнула и схватилась за сердце. Даже у железных людей есть предел выносливости, и она его перешла. Впервые после гибели Гектора из ее глаз покатились слезы, и она стала упрекать Кассандру в черствости и неумении объяснить Агамемнону, что для нее дочь – это последний якорь в жизни.
Понимая состояние матери, Кассандра молча терпела упреки, как вдруг заметила, что они не одни. Легкая на ноги Поликсена уже успела вернуться от колодца и в волнении слушала материнский монолог, начиная догадываться, о ком идет речь.
Молча поставив на маленький столик кувшин с холодной водой, она посмотрела прекрасными оленьими глазами на Кассандру и Гекубу, и улыбнулась обеим своей кроткой улыбкой.
– Мама, сестра, не надо отчаиваться. Я уже не маленькая и сама могу за себя постоять. И я решила, что готова пойти под нож. Мамочка, пойми меня правильно: я не хочу всю жизнь быть рабыней и угождать капризному господину и его вздорной жене. Я родилась царской дочерью и царской дочерью хочу покинуть этот мир. Только вы обе, пожалуйста, не ходите за мной, когда меня поведут к могиле Ахилла, а то, переживая за вас, я не смогу должным образом приготовиться к смерти. Хорошо? Я хочу, чтобы мой отец, мои братья и сестры гордились мною, а не стыдились, что их Поликсена стала рабыней.
– Все будет как ты скажешь, сестренка, – кивнула Кассандра.
– Деточка моя, – прошелестела обессилено Гекуба, без сил валясь на скамейку.
Возможно, бывшая царица Трои хотела что-то добавить, но в это время в палатку ввалились два дюжих ахейца, вооруженных мечами и копьями.
Обежав глазами лица присутствующих, они дружно повернулись к побледневшей Поликсене:
– Пойдем, царевна, тебя ждет Ахилл.
Было видно, что им очень жаль девушку, только собиравшуюся вступать во взрослую жизнь. Ее широко распахнутые «оленьи» глаза произвели свое обычное впечатление, и старший из них повторил уже совсем другим тоном:
– Пойдем, Поликсена, пожалуйста.
– Не забирайте у меня дочь, – глухо попросила Гекуба.
– Да не убивайся ты так, мамаша. Ахилл у нас герой из героев. Твоей дочке будет с ним хорошо, – попытался успокоить расстроенную мать тот, что помоложе.
