– Посмотреть бы мне в честные глазки того, что выволок эдакое сокровище на белый свет, – зло процедил Конан.
– Может, и поглядишь, – обнадежил его Райан Монброн. Встал и на всякий случай отошел в самый дальний угол комнаты, почти исчезнув в складках занавесей и колеблющихся теней.
* * *
Они вошли, принеся с собой волну стылого уличного воздуха и запаха тающего снега. Рейе выглядел чуточку виноватым и обескураженным. Он испытывал неловкость из-за поступка своего приятеля, и опасался, что отвечать придется заодно и ему.
Эллар же спросил:
– Мальчик жив?
– Ты можешь ему помочь? – быстро ответила вопросом на вопрос Чабела.
Повисла тишина, нарушаемая треском горящих свечей, хлопаньем матерчатых стен под ветром и тихим шелестом падающего на выгнутую крышу шатра дождя.
– Нет, – глуховато произнес Эллар. – Я всегда был скверным целителем.
Я думала, он добавит «мне очень жаль», а он стоял, нагнув голову и исподлобья рассматривал нас. Волосы у него слиплись от влаги в длинные тонкие прядки, и выглядел намного он хуже обычного. Втайне я порадовалась, что сижу слева от него и почти не вижу обоженной половины лица Эллара. И тому, что позади меня стоит Аластор. Наверное, он догадался, что даже несгибаемая и чрезвычайно независимая девица из Пограничья иногда нуждается в дружеской поддержке. Положил мне руки на плечи, слегка сжал и прошептал: «Все обойдется».
– Надо полагать, здесь собралось что-то вроде суда? – заговорил рабирийский волшебник. – Тогда можно не тратить время на долгие разговоры. Я совершил то, что совершил, и я признаю себя виновным.
Признает он, как же. Таким высокомерным тоном, надо полагать, отказываются от прав на королевство. Не-ет, прав Хальк Юсдаль – нечего этому типу тут делать, будь он хоть тысячу раз величайший маг всего Восхода и Заката. Сидел в Рабирах, и пусть сидит дальше.
Чабела встала со своего диванчика и откашлялась. Решительности у нее заметно поубавилось, и голос звучал, как у обычной женщины, вынужденной рассчитать полезного, однако нарушившего домашние порядки слугу:
– Месьор Эллар, я… Я вынуждена попросить тебя удалиться. Мы не можем доверять человеку, не способному держать себя в руках. Признаю, многие из нас не свободны от этого недостатка, однако он становится вдвойне опасным, если им страдает волшебник. Я хотела бы избежать растущей неприязни и подозрительности. Не знаю, выживет Маэль Монброн или покинет нас, но я опасаюсь повторения подобных случаев. Не будет ни суда, ни обвинений. Ты просто уедешь. Я могу надеяться, что ты выполнишь мою просьбу? Именно просьбу, не приказ. И я не хотела бы навсегда потерять тебя из виду. С твоей стороны будет весьма любезно навестить меня в Кордаве.
Из-за разницы в росте ей пришлось высоко поднять голову, но зингарская королева не побоялась взглянуть в лицо жутковатому магу. Чем дальше, тем больше я проникаюсь уважением к этой незаурядной женщине. Хотела бы я стать такой же…
– Хорошо, – еле слышно пробормотал Эллар. – Я уйду. Но Ваше величество сохранит в памяти, что я говорил? Берегитесь Камня. Сохраните жизнь Долиане Эрде. Может быть, она лучшее, что родилось в этом мире за последнюю сотню лет.
Он повернулся и пошел к выходу, не слушая, что его сразу же окликнули на два голоса. «Хасти, подожди!» – это крикнул Конан, а «Эллар!» принадлежало Аластору. Они бы непременно сорвались ему вслед, если бы Чабела не сказала:
– Пусть идет. Не надо его останавливать.
– Мне тоже уйти? – безнадежно спросил Рейе, о котором как-то позабыли, настолько тихо он стоял.
– Нет, конечно! – слишком быстро и слишком возмущенно взмахнула рукой Чабела. – С какой стати? Нет-нет, месьор Рейе, ты никуда не пойдешь, но…
– Мы удаляемся, – с этими словами Просперо выразительным жестом указал нам всем в сторону занавешенного гобеленом дверного проема. – Причем немедленно и нижайше прося прощения за злоупотребление гостеприимством Вашего величества.
– Месьоры, за колокол до наступления полудня жду всех на этом же месте, – долетели прощальные слова зингарки.
– Зря все это! – заявил Конан, когда мы снова оказались под назойливыми дождевыми каплями. – И Хасти прогнали зря. Может, догнать?
– Без него обойдемся, – отрезал Райан и убежал к своей палатке. Хальк чихнул и поежился:
– Идемте, пока окончательно не замерзли. Над судьбами мира и политическими тайнами я предпочитаю размышлять в тепле.
Огромный лагерь Семи королей постепенно пробуждался. Я шла, думая о том, как хорошо бы вздремнуть до полудня, и о способах попасть в замок Десмварт, послушать, какие речи будут вестись на переговорах. Еще я пыталась сообразить, куда может поехать Эллар. Почему-то мне не верилось, что он отправится прямиком в любезные его сердцу Рабиры. Есть у него какое-то обостренное чувство собственного достоинства и представления о том, что он должен делать.
– Конан, почему ты назвал Эллара – Хасти? – донесся до моих ушей обрывок разговора топавших впереди аквилонского короля и барона Юсдаля. – Ты давно его знаешь?
– Без малого сто лет, то есть с времен моей далекой молодости и веселого города Шадизара, – откликнулся варвар. – У Одноглазого полное имя – Астэллар. Кто-то переиначил, с тех пор привязалось – Хасти да Хасти. Надо же, какой он теперь стал… Я слышал, что он подался к гулям, заделался мирным обывателем, но такого разве заставишь сидеть на одном месте… Вот упрямец! Мог бы немного подождать, мы бы придумали какой-нибудь выход. И ты тоже хорош! – вдруг обозлился киммериец. – Чего взъелся на беднягу Хасти? Ну, нрав у человека такой! Знал бы, что он пережил, так не обвинял бы!
– Он опасен, – убежденно и терпеливо повторил Хальк. – Пусть он твой знакомый или друг, но сейчас, когда вокруг слишком много враждующих между собой магов, мы не можем рисковать. Сам видишь, даже Чабела согласилась…
– С Чабелой я потом потолкую! – рыкнул Конан и оглянулся. – Эй, Альс! Иди-ка сюда и поведай во всех подробностях, что за ночные прогулки возле лагеря мятежников вы совершали! Значит, ты видел Дану Эрде? И какая она из себя?
Я подобралась ближе, твердо решив не упустить ни единого слова.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Голос очевидца – II
«Змея в траве»
Замок Демсварт, Немедия.
25 день Второй весенней луны.
К полудню погода рассудила, что обрушила на собравшихся на берегах Нумалии людей достаточное количество дождя и снега, и решила сменить гнев на милость. Внезапная оттепель принесла с собой раскисшую землю и множество весело журчащих ручьев. Талая вода подмыла шатер принцессы Ясмелы, и тот, выдрав удерживавшие его колышки, величественно съехал вниз по склону, едва не перевернувшись и до смерти напугав находившихся внутри придворных дам хорайской правительницы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
