– Привет, кровопийца, – добродушно бросил Конан. Гуль не обиделся, зная, что киммериец совершенно не хотел его задеть. Таково, видно, варварское чувство юмора. Впрочем, прозвище соответствовало истине. – Ты чего здесь торчишь? Из-за Хасти расстроился?
– Ничего я не расстроился, – буркнул Рейе, раздосадованный тем, что его столь легко раскусили. Он и в самом деле огорчился из-за вчерашнего разлада.
– Совсем забыл, – Конан повернулся к невозмутимой Дженне и доверительно сообщил: – Они, которые из Рабиров, все такие бесчувственные, сдержанные и хладнокровные. Как лягушки. Ринга Эрде вела себя точно также. Вечно себе на уме, о чем ее не спросишь – никогда честно не ответит. Мне сказали, ты вроде благополучно отвез ее домой? Она поправится?
– Может быть, – кратко ответил гуль. К его величайшей досаде, нелестное описание характера рабирийцев, данное Конаном, было верным.
– С Хасти Чабела, конечно, погорячилась, – продолжал король Аквилонии. – Только я не думаю, чтобы он далеко ушел. Спорю на золотой кесарий, если мы съездим в Алгиз, то наверняка в первом же трактире наткнемся на Хасти-Одноглазого.
– Нужно ли? – негромко спросила девушка. Рейе вместо ответа пожал плечами, ибо теперь сомневался в необходимости присутствия Эллара. Еще одна подобная вспышка гнева – и рабирийского мага не спасет даже заступничество Чабелы и Конана. Людей можно понять, они опасаются неизвестного. Но жаль, что все получилось именно так.
Гуль неприязненно покосился на черную распахнутую пасть ворот замка. Хватит бездельничать, пора ехать. Вдобавок Конан и девица-варварка забрались сюда с намерением побеседовать без свидетелей. Вот и не будем им мешать.
– До встречи на переговорах, – Рейе шлепнул чалую кобылу поводьями по шее. – Надеюсь, моей племяннице не взбредет в голову учинить какое-нибудь безобразие.
Он спустился по рыхлому склону холма, углядев по дороге приближающийся со стороны Заката довольно большой отряд, выступавший под немедийским знаменем, украшенным белой крылатой звездой о восьми лучах. Представители мятежников направлялись на назначенную ими более седмицы назад встречу. Где-то среди них ехала Долиана Эрде, и при мысли о новой встрече с этой хмурой и непримиримой девочкой-подростком Рейе испытал щемящую тревогу. Он беспокоился за Дану. Беспокоился почти так же, как за Эллара. В них чувствовалось нечто схожее, потаенный огонь, готовый в любой миг вырваться наружу и обернуться… Чем? Рейе не знал. Не знал и думать не хотел.
* * *
По милости и прихоти Ее величества королевы Зингарской некий Рейенир да Кадена совершенно незаслуженно получил дворянские права (вкупе с соответствующими обязанностями перед троном Золотой Башни Кордавы) и теперь имел те же привилегии, что и свитские гранды. Рейе без зазрения совести воспользовался благоволением правительницы, дабы слегка застращать стражу на воротах и явиться в замок заранее, в соответствии с просьбой Чабелы. Она и на этот раз решила не упускать из рук инициативу. Встреча высоких противостоящих сторон назначалась на полдень, а сейчас до указанного срока оставался целый колокол.
По главному залу Демсварта бегали суетящиеся слуги владельца замка и подданные Зингары из свиты Чабелы, обустраивая место грядущих переговоров в соответствии с решением и вкусами королевы. Чабела, отчасти отдавая дань своей гордыне, распорядилась установить на возвышении одно-единственное кресло, долженствующее играть роль трона, растянуть за ним на стене красно-желтое знамя Зингары, а справа и слева утвердить несколько стульчиков поменьше – для остальных королей и королев. Сама Чабела намеревалась возглавлять Совет и выполнять должность верховного судьи. С данной посылкой согласились даже Конан и неуживчивая Тарамис, благо оба понимали: Чабела со свойственной ей прозорливостью обустроит дело с наименьшими потерями.
Длинные столы, за которыми расположатся Тараск и Ольтен со свитами (кстати, зингарская охрана получила недвусмысленный приказ забрать у всякого входящего в залу оружие – при мечах могли оставаться лишь клевреты Чабелы) поставили как можно дальше друг от друга, дабы в горячке споров не дошло до рукоприкладства. Еще один стол, установленный напротив трона зингарки, предназначался для ее собственных свитских – там и нашел себе местечко Рейе – и для свидетелей, обязанных высказать свое мнение перед Советом Семи королей.
Постепенно замок начал заполняться гостями. Личный церемониймейстер Чабелы оглашал прокопченную залу провинциального замка громкими именами, двое грандов из личной охраны Чабелы провожали дворян на места, но сама королева Моря и Суши пока не показывалась. По шепоткам, прокатывавшимся за столами переговорщиков, Рейе уяснил, что Их величество изволят переодеваться на женской половине замка. Сам барон Демсварт торчал в уголке ни жив, ни мертв, с легким ужасом захолустного дворянина обозревая блистательное собрание. Такого Демсварт еще не видел, да, наверное, впредь и не увидит.
Гурьбой явились аквилонцы и представители Пограничья, за ними прибыли Ясмела с Коссусом, аргосцы (Тарамис шла под ручку с наследным принцем Аргоса и не обращала внимания на заинтересованные взгляды придворных сплетниц). Громыхая железом доспехов, ввалился Альбиорикс Бритунийский, вырядившийся, как на битву: король Бритунии громогласно повозмущался тем, что вежливые, но непреклонные гранды отобрали у него меч и кинжал, и тяжеловесно прошествовал к своему креслу. Некоторое замешательство вызвал очередной вопль церемониймейстера:
– Конан Аквилонский из Канахов! Король Трона Льва!
Далеко не все знали, что Конан наконец-то решил не разыгрывать из своего присутствия в Демсварте тайны, и предстал во всем блеске, окружающем его титул. И отнюдь не каждый видел короля-варвара раньше.
Рейе проводил Конана понимающе-одобрительным взглядом – Конан вырядился в лучший костюм из гардероба Просперо, благо и тот, и другой были почти одного роста. Черный бархат, золотые львы Аквилонии и леопарды Пуантена, круглая шапка с шарфом, ниспадающим на плечи… На поясе никакого оружия. Это только на первый взгляд никакого. Внимательный, как и все гули, Рейе углядел небольшую припухлость на правом голенище конановского сапога. Старый наемничий трюк – ножа не видно, однако он всегда под рукой. И, в конце концов, не станут же зингарцы обыскивать короля Аквилонии, известного своими теплыми отношениями с Чабелой?
По залу прокатился гул, когда приехал Тараск. На сей раз претендент на немедийский трон не стал ничего скрывать – по правую руку от принца шествовала огромная фигура в скромном красном наряде мага-равновесника. Публику несказанно поразило то обстоятельство, что ксальтоун, о котором ходило столько невероятных слухов, ныне появился на людях без маски и лишь особый покрой одежды выдавал в нем ремесло волшебника. Вслед за Тараском и Менхотепом поторапливались двое магов помладше рангом – Аррас с Орастом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
