– Аластора и Халька Юсдаля, – догадалась я. – Только их?
– Конан Аквилонский и так наверняка там будет, – рассудил Рейе. – Райан Монброн тоже. Они сообразят, кого позвать и кому что сказать. Да, ты сама тоже приходи.
Он повернулся и заскользил вниз по склону, ловко перепрыгивая с камня на камень и семеня по коварным глинистым выступам. Благополучно спрыгнул на узкую полоску коричневого, смерзшегося в комья песка. Поднял голову, махнул нам рукой и зашагал к Эллару, оставляя позади цепочку четких, узких следов.
На всякий случай мы немного поторчали над обрывом, убедившись, что гуль и его хмурый приятель вполне мирно беседуют и не намерены хвататься за мечи. У одноглазого, впрочем, и меча-то не было.
– Поехали отсюда. Они сами разберутся, – я развернула коня, привязав к луке седла повод кобылки Рейенира. – Кто куда? Я – извещать ее милость Чабелу.
– Мы тебя проводим, – кивнул Веллан. – Посмотрим, как дела у Тотланта и Маэля. Надо же толком разузнать, что приключилось.
* * *
Повидать Монброна мы не смогли. Возле входа в палатку бдела огромная рыжая псина кофийской бойцовой породы, которая, завидев посетителей, немедленно зарычала, показывая клыки устрашающей длины. Мы растерянно топтались около маленького шатра, украшенного мокрым красным вымпелом с изображением золотого меча. Собака гавкала, стоило кому-то сделать хоть шаг. Спас нас выбравшийся наружу Хальк Юсдаль.
– Скверно, – кратко ответил он на наши расспросы, горбясь под порывами холодного ветра. – И повинна в этом чистой воды случайность да слишком вспыльчивые характеры Даны Эрде и мага-рабирийца. Они сцепились между собой, а Маэль по благородству и глупости решил совершить очередной подвиг и угодил как раз посередке. Теперь Райан пытается вернуть его к жизни, но, похоже… – он не договорил, махнув рукой и гораздо более деловитым тоном спросив: – Эллара нашли?
– Торчит на берегу реки. Рейе уговаривает его придти с повинной, – сказала я. – Меня попросили сообщить об этом Чабеле. Могу я ее увидеть?
Хальк согласно кивнул и повернулся к оборотням – узнать, что намерены делать они. Эртель и Веллан здраво рассудили, что толку от них сейчас никакого, новости они узнают от Эрхарда и поэтому они возвращаются в лагерь короля Пограничья. Если понадобится их помощь, достаточно прислать гонца. Ближе к полудню мы снова встретимся – у ворот замка Демсварт, собираясь ехать на переговоры.
Шатер зингарской королевы, к которому мы шли, прыгая по наполовину утонувшим в грязи доскам, смахивал на небольшой походный дворец, который легко собрать, уложить в повозки, перевезти на новое место, где собрать заново. В утренних сумерках он мерцал пронзительно-голубым цветом шелковых полотнищ, расшитых серебряными рыбками, и мне вдруг пришла в голову неожиданная мысль: я никогда не бывала у моря. Пограничье да Немедия – вот что я видела. Провинциалка, как есть провинциалка из захолустья.
Внутри оказалось на удивление тепло. Или мне показалось, после целой ночи шатания под дождем и снегом. Нам навстречу выскочила фрейлина из свиты Чабелы, сдержанно заахала, глянув на трясущееся непотребство, некогда бывшее Зенобией Сольскель, велела немедленно снимать промокшие насквозь плащи и настойчиво повлекла за собой, сквозь разлетающиеся занавеси и крохотные залы с коврами вместо стен.
Очнулась я, сообразив, что торчу подле раскаленной жаровни и вливаю в себя второй или третий бокал горячего туранского вина, куда чья-то щедрая рука отсыпала столько жгучих специй, что я закашлялась. Кто-то сообразил протянуть мне кружку с водой, и я запоздало узнала непривычно обеспокоенного Аластора Кайлиени. Покосилась влево-вправо, увидев малую часть тех, кто присутствовал на вечеринке у аквилонцев. Собственно владелица шатра, Чабела, забралась с ногами на отодвинутый в неглубокую стенную нишу кривоногий диванчик, завернувшись в длинную пеструю шаль. Зингарка выглядела какой-то потерянной и совсем не блистательной, какой мы привыкли ее обычно видеть. Ни тебе вычурной прически, ни роскошных нарядов, ни золотой россыпи украшений. Просто женщина с Полуденного Побережья, красивая, но уже в возрасте и изрядно потрепанная жизнью.
Возле диванчика, прямо на полу расположился Конан и что-то вполголоса втолковывал королеве Океана. Та рассеянно слушала, терзая кисточки своего покрывала. Потом я разглядела стол, бронзовый шандал со свечами, поблескивающую серебряную посуду, и еще двоих – пришедшего со мной Халька и мрачного Просперо.
– Отыскали? – вскинулась Чабела, увидев, что я способна поддерживать разумную беседу. Ей не понадобилось уточнять, кого она имеет в виду.
– Да, Ваше величество, – я хотела подняться на ноги, но стоявший сзади Аластор не слишком вежливым толчком усадил меня обратно. – Он на берегу Нумалии. С ним остался Рейенир да Кадена. Они придут сюда, в смысле, в лагерь Зингары, как только Рейе сумеет успокоить Эллара. Рейенир сказал, что ему понадобится колокол или немного больше.
– Тогда мы подождем, – решила зингарская королева и тревожно поинтересовалась: – Что с Маэлем?
– Пока дышит, – угрюмо откликнулся Хальк. – Однако с виду смахивает на покойника трехдневной давности. Райан говорит, что ему незнакомы подобные заклятия и он способен только удерживать Маэля на грани между жизнью и смертью. Настоятельно просил не беспокоить его и не ходить возле палатки. С ним остались Меланталь и Цинтия, они помогут.
– Это я во всем виновата! – Чабела в сердцах рванула край многострадальной шали. – Я подумала, сколько в последнее время говорилось о древней магии и о волшебстве, и решила: нам не помешает иметь своего знатока! Тотлант ведь сам признавался, что многого не понимает и не отважится выступить против ксальтоуна… Вдобавок я надеялась договориться с гулями. Вы же понимаете, какая это невероятная, просто потрясающая возможность наконец-то разрешить тягостный вопрос о Рабирах!
– Перестань оправдываться, – перебил зингарку Конан, явно повторяя доводы, прозвучавшие уже не раз. – Ты поступила совершенно правильно. И вампиры твои драгоценные никуда от тебя не сбегут. Что же до Хасти… Явись он ко мне с подобным предложением, я бы даже раздумывать не стал. Да, время от времени на него находит, особенно когда он всерьез разозлится. Но поверь, из всей волшебниковой шатии, которую я повидал на своем веку, этот – не худший. Просто у него… как бы это сказать поточнее…
– Проклятие неудачливости, – бросил Аластор, словно вынося приговор. – Его лучшие намерения всегда оборачиваются худшей стороной.
«Любопытно, – сопоставив кое-что из услышанного, я пришла к удивившему меня заключению: – Значит, Конан знает рабирийца? Только зовет его на свой манер, не Элларом, а Хасти. Где их угораздило встретиться? Когда? Похоже, довольно давно».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
