- Опять боишься спать один? – улыбнулся Люсьен. – Или решил поболтать, на ночь глядя?
Я забрался на кровать и поджал под себя ноги, он устроился рядом со мной.
- Ты такой красивый, - с придыханием выдал я, - про тебя оды писать можно.
Люсьен рассмеялся:
- Жаль, что мы поняли, что стихи это не твой конёк.
- Можно подумать, что ты смог бы написать лучше? - слегка обиделся я.
- Может быть, и смог, - он взял в свои руки мои ладони и развернул меня так, чтобы видеть мои глаза, -
Скажи, что любишь, может, я поверю
В твои слова, что шепчешь ты в тиши.
И сердце успокоится на время.
Забудет, что не верит и болит.
Скажи о том, что ты со мною будешь.
На миг, на час, на день и навсегда.
Скажи… И, может, я поверю,
В твои такие нужные слова.
Хотя, молчи, не надо слов, не надо.
Пусть всё, что между нами суждено,
Идёт своим путём. Будь просто рядом.
И больше мне не надо ничего.*
Он читал, а я неотрывно смотрел в его глаза и вслушивался в чарующий мелодичный голос. Если бы я уже не любил его, то, наверное, полюбил бы сейчас. В эту минуту, когда он читал мне стихи. Свои… Только мне понятные…
И мне так неудержимо хотелось обнять его и прошептать: «Я буду рядом, всегда, пока нужен тебе…»
Последние слова давно смолкли, а мы продолжали сидеть, держась за руки. Я не выдержал первым.
- Не прогоняй меня… - тихо, почти неслышно, но он понял.
Забрался под одеяло и притянул меня к себе.
- Спи, моя маленькая фея. Сладких снов.
Я счастливо вздохнул и, устроившись поудобнее, прошептал:
- И тебе сладких снов, мой принц.
* Стихи мои. Вроде бы я их уже где-то использовала, но это не важно. Уж больно хорошо они сюда вписались.
Глава 28
Леон.
Я проснулся на удивление рано абсолютно выспавшимся, хотя мы с Женькой и прозанимались полночи чёрт знает чем. Солнце только-только встало, но уже было видно, что день будет жарким. Секунду подумал: поваляться ещё или всё же вытащить свою бренную тушку из кровати?
Спать больше не хотелось, поэтому тихо, чтобы не разбудить мирно сопящего Женьку, встал. На секунду задержал взгляд на своём муже и улыбнулся. Будет скандал. Я оставил на его белой шейке кучу алеющих засосов, а он этого страсть как не любит.
- Пусть завидуют, - всегда говорю ему я в ответ на гневные крики.
- Ага! Конечно! Все завидуют и на совещании вместо того чтобы слушать, что я скажу, пялятся на мою шею и гадают, чем мы ночью занимались. Хотя чего гадать, - он пожимает плечами, - на мне и так всё написано. Роспись, блин, под хохлому.
Вот и сейчас эта пресловутая роспись была в наличии. Улыбаясь непонятно чему, я поплотнее задёрнул шторы, чтобы солнце не мешало бельчонку спать и, приняв душ, спустился вниз. Мама уже встала и хозяйничала на кухне.
- Сынок, ты встал? – лёгкий поцелуй. – А я завтрак приготовила. Садись, поешь.
Спорить не стал, есть хотелось немилосердно. Мама, забегав от плиты к столу, поставила передо мной яичницу с беконом.
- Прости, дорогой, но с продуктами у вас в доме напряжёнка. Придётся идти в магазин.
Я усмехнулся, пробуя горячую и до одурения вкусную яичницу. Если мама останется у нас жить, то Екатерине придётся несладко. Две хозяйки на одной кухне сродни катастрофе. Причём наша домработница Катя за пять лет привыкла считать кухню своей вотчиной и не подпускает к ней даже нас с Женькой, хотя мы и неплохо готовим.
- Екатерина будет недовольна, - глядя в тарелку, произнёс я, мама тут же вскинулась:
- И что? Я, между прочим, забочусь о здоровье своих сыновей, а правильное питание одна из главных его составляющих.
- Особенно тортики, которыми ты пичкаешь Женьку. Шибко правильное питание, - в моём голосе скептицизм забил все остальные интонации.
- Ребёнок любит сладкое, и я не намерена ему в этом отказывать, - голос моей мамы стал стальным. – Женечка, - интонации приняли медовый оттенок, - солнышко моё ненаглядное, ты уже проснулся?
Мама нежно обняла рыжеволосое чудо, вышедшее на кухню, а он потёрся щекой об её плечо.
- Мамулечка, я тебя люблю, - вот ведь подлиза.
- Я тебя тоже, белочка. Садись кушать, - перед Женькой тоже появилась тарелка.
- Ты чего вскочил? Рано ещё.
- Телефон разбудил, через час Сева с Сёмочкой явятся. Они нашли эту Ксюшу. – Женька поковырял в тарелке. Я усмехнулся, ему очень не хотелось обижать маму, которая старалась и готовила завтрак, но дело в том, что по утрам он не мог заставить себя ничего съесть, только кофе.
- Что за Ксюша? – мама напряглась. – Эта та, о которой я думаю?
- Мам, - голос Женьки стал тихим и вкрадчивым, - ты только не злись, но я вчера был у отца.
- Как он там? – тут же вскинулась мама и через секунду, опомнившись. – Хотя, мне-то какое дело.
- Плохо ему. Страдает. – Женька заискивающе посмотрел ей в глаза. – Клянётся, что не виноват. Я ему верю. Мамочка, ну послушай, что эта Ксюша скажет. А? Уйти от папы насовсем ты всегда успеешь.
