- Не понимаю, у тебя неизвестная науке болезнь? - он говорил очень тихо, почти на грани слышимости, а я, вникнув в вопрос, удивлённо приподнял бровь. – Иначе я твоё безответственное поведение объяснить не могу. Видимо, в какие-то моменты твои мозги переходят в жидкое состояние и отказываются тебе служить.
- Да что я такого сделал? – взвился я, но тут же захлопнул рот.
- Что ты сделал? Да ничего особенного! Просто влез в аферу, где с лёгкостью убивают людей!
- Мелочь какая, - я беспечно пожал плечами. – Можно подумать, в первый раз. Я научился быть осторожным.
- О, да! Вот только жаль, что так и не научился думать ещё о ком-то, кроме себя и своих сиюминутных желаний. - Лёнька стремительно подошёл ко мне и больно схватив за волосы, поднял мою голову, заставляя смотреть ему в глаза. Верите ли, я впервые не на шутку испугался. Его глаза потемнели от гнева. Почувствовал себя мышонком, которого поймал большой злой кот. Захотелось забиться в норку.
- Ты рассуждаешь о любви к семье. Мол, она у тебя всегда на первом месте и ты ради неё пойдёшь на что угодно и никому не дашь её в обиду, - я молча смотрел на него, не понимая, к чему он клонит, - Так почему же ты сам так подставляешь свою семью?
- Да с чего ты взял? – начал я и тут же почувствовал, как его рука ещё сильней сжала мои волосы, стало очень больно.
- С чего? – он отшвырнул меня, и я ударился головой о спинку дивана. – С того, что тебя попытаются остановить. Там, где замешаны большие деньги и люди, им поклоняющиеся, нет ни совести, ни благородства. Они не гнушаются никакими методами. Ты, так понимаю, заявление в органы опеки уже подал?
Я похолодел, понимая, к чему он клонит. Невероятный стыд затопил меня до основания.
- Вижу, дошло! Значит, не совсем безнадёжен. - Лёнька отошёл к окну. - Как на тебя легче всего повлиять? Через семью. Где убийство, там и похищение, и шантаж. Маленькая девочка, у которой и так не очень много было счастья, станет заложницей взрослых игр. А может, и её бабушка, старая больная женщина. А всё почему? Потому что вновь испечённый папочка в детстве не наигрался. Подавай ему казаков-разбойников, адреналина, видите ли, в крови не хватает,- Лёнька устало опустился в кресло. – Займись парашютным спортом, безопаснее, знаешь ли.
Стыдно. Я рванул вперёд и плюхнулся перед Лёнькой, упёршись лбом в его коленки.
- Прости меня. Прости. Я непроходимый идиот. Лёня… - поднял глаза, пытаясь встретиться с ним взглядом, но он на меня не смотрел. – Прости…
Он тяжело вздохнул.
- Женя, ты, как я понял, уже влез в банку с пауками, так?
- Так, - тяжело вздохнув, снова спрятал лицо у него в коленях и почувствовал, как его рука ложится мне на волосы. Стало чуть легче. Шанс, что простит, есть.
- Так я и думал. Тогда слушай меня внимательно, сделаешь так, как я скажу. - Я согласно закивал, сейчас я готов был согласиться на что угодно. – Едешь в Мирск и немедленно перевозишь девочку и бабушку сюда. Усиливаешь охрану дома. И можешь валить куда угодно. Я тебя не задерживаю.
Он резко поднялся и вышел. А я глухо застонал, рано радовался, так легко не отделаюсь. От того, что виноват сам, было ещё хуже. Что делать? Мысли испуганно бились в черепной коробке. Если Лёнька от меня уйдёт, я не проживу больше трёх дней. Что семь лет назад, что сейчас, для меня со временем ничего не меняется. Он для меня навсегда останется центром моей личной вселенной.
Я вскочил и ринулся за ним.
- Лёнька, - догнав, прижался к его спине, - не бросай меня. Я не смогу без тебя жить. Не надо.
Он резко повернулся, пристально посмотрел на меня и тяжело вздохнув, притянул к себе. Видимо, в моём голосе был такой ужас от открывшихся перспектив, что это невольно его задело. Он улыбнулся и поцеловал меня в макушку.
- Я уж думал, на свете нет ничего, чего бы ты боялся, рад, что был неправ. Пообещай мне, - он чуть отстранился и взял моё лицо в ладони, - поклянись, что будешь очень осторожен. Такого, - он отпустил моё лицо и, расстегнув две верхние пуговицы моего костюма, провел пальцами по шраму от пули, - я больше выдержать не смогу.
Усиленно покивал головой и прижался к нему, вдыхая запах моря и ромашек, самый любимый запах на свете, потому что его.
Люсьен.
Я поморщился и попытался прогнать солнечный луч, нагло скользивший по моему лицу. Лучу на все мои манипуляции было откровенно пофиг. Он продолжал свой путь, норовя попасть мне в глаза. Устав бороться, я сдался на милость победителя и сел в кровати. Уже утро. Алекса будить не хотелось, детям нужен здоровый сон, вот только все мои благие намерения пошли прахом. В дверь неистово забарабанили.
- Вставайте, сони! Солнце уже высоко. Нас ждут ангелы и кладбище, - Мэтти, видимо, жил по принципу: сам не спишь, не дай другому.
Алекс приоткрыл один глаз и умоляюще посмотрел на меня.
- Люсь, убей его и возвращайся, - дав напутствие, он попытался свернуть вокруг себя кокон из одеяла и продолжить спать.
- Вставай! Мэтти прав. Позавтракаем и пойдём на поиски. До кладбища путь неблизкий, а по жаре тащиться не хочется.
Алекс, ворча, выбрался из постели и потопал к себе - принимать душ и одеваться.
- Где он? – Мэтти нетерпеливо стучал вилкой по тарелке. – Сколько можно одеваться? Он что, решил весь гардероб перемерить? Хуже девчонки.
- Стремление хорошо выглядеть не делает меня девчонкой, - назидательным тоном проговорил Алекс, показавшийся в дверях столовой, а мы с Мэтью в очередной раз зависли. Чувствую, скоро нам нужно будет куда-то присобачить кнопку: «перезагрузка».
Мэтти встал, и, подойдя к Алексу, протянул руку к виднеющемуся из-под короткой маечки пупку.
- Класс, я тоже такой хочу!
