ему было самое место.
Поступал ли он так с Эмили? Она наверняка оставляла дверь открытой для него, приготовив пирог. Я выкинула эту мысль из головы.
— Позволь мне избавиться от него. И не мухлюй, когда я отвернусь.
На этот раз Эрни поднял голову и нахмурился.
— Как будто я опустился бы до этого. У меня есть честь.
Я снова закатила глаза.
— Честь в покере — как презервативы в борделе. В конце концов, все от них отказываются.
Он усмехнулся, снова сосредоточившись на своих картах.
— Пока ты будешь развлекаться со своим любовником, я не отказался бы от пива.
Обычно я сказала бы мужчине, что он может взять чертово пиво и засунуть его себе в задницу, но Эрни был единственным, кому подобная просьба сходила с рук.
Я вышла из-за стола, стараясь не торопиться и не бежать к Сенту. Он все равно уже подошел к двери, открыв ее достаточно, чтобы впустить прохладу с улицы.
— Сейчас не самое подходящее время, — сказала я, хотя яичники вопили, что время как раз пришло.
Никогда раньше я не была ненасытной, отчаянно нуждающейся в сексе. Но сейчас мне хотелось оставить Эрни играть в покер с самим собой и попросить Сента трахнуть меня в саду, которому он не дал умереть.
Мышцы на челюсти мужчины дрогнули. Я не знала то ли потому, что он чувствовал то же, что и я или злился из-за отсутствия приветствия или просто злился, что не я прервала наше переглядывание.
— Что здесь делает Эрни? — спросил Сент, казалось, раздраженный тем, что вообще задал этот вопрос.
У меня возникло такое чувство, поскольку я обнаружила, что хотела задать много вопросов, которые не следовало задавать ему. Я не должна ни о чем его спрашивать, не должна узнавать больше вещей, которыми можно восхищаться.
Холод пробирался дальше в дом, и тонкая рубашка явно собиралась выставить мои соски на обозрение Сента и Эрни. Сент их уже видел, а Эрни этого было не нужно, поэтому я развернулась и направилась к холодильнику подальше от открытой двери.
— Его пригласили, — ответила я, жестом указывая на Эрни, который, не удостоив Сента даже простым кивком, наклонился к холодильнику и достал пиво.
Я не любила пиво и никогда не хранила его дома. Неважно, даже если мужчина любил его и хотел бы иметь подружку, которая держала бы в холодильнике ненавистный ей напиток, лишь бы угодить ему.
Но Эрни был другим.
Я была права, когда впервые увидела его. Ворчливый. Угрюмый. Одиночка. Он не любил людей, не любил перемен. Эрни вообще мало что нравилось, но оказалось, что он умел составить хорошую компанию. Страдания любят компанию.
— Пригласили? — повторил Сент. — Ты пригласила кого-то к себе домой, чтобы просто провести с ним время? Не для того, чтобы он починил трубу, которую ты специально сломала, чтобы поиздеваться надо мной?
Я нахмурилась, не выдавая своего удивления, что Сент вообще об этом знал.
— Смотри чтобы дверь тебя не прибила, когда ты будешь уходить.
Я повернулась к нему спиной, но Сент последовал за мной. Я знала об этом, потому что слышала его и чувствовала его запах и тепло.
Эрни взял пиво и все же едва заметно кивнул Сенту.
— Будь готова потерять еще больше своих нью-йоркских денег, — пробурчал мне Эрни.
— Не будь так уверен, старина, — ответила я, садясь.
Мы оба игнорировали Сента.
Я думала, что если мы продолжим играть как будто его не было в доме, то его самолюбию будет нанесен достаточно большой удар, и он уйдет. Но он молча просидел еще час, задумчиво наблюдая за нашей игрой в покер. Эрни с ним не разговаривал, но когда уходил, посмотрел ему в глаза.
— Осторожнее с ней, приятель. У нее есть зубы. Если обманешь ее, она сожрет тебя живьем.
Я улыбнулась Эрни. Он был прав.
~ ~ ~
— Ты играешь в покер с Эрни.
Утверждение и вопрос одновременно.
Я аккуратно упаковала карты в футляр от «Тиффани». Эрни было что сказать по этому поводу, а мне было что сказать по поводу того, что он вообще знал о «Тиффани».
— Каждый вторник.
— Эрни всех ненавидит, — продолжил Сент.
— Именно поэтому мы друзья, — ответила я.
Честно говоря, дружба с Эрни стала для меня неожиданностью, несмотря на нашу общую ненависть к людям. Я заехала заправиться, а он высмеял мою машину и стоимость моей сумочки. Меня удивило, что он вообще знал ее цену. Во время саркастического разговора я поспорила с ним, что если он обыграет меня в покер, то выиграет ровно столько, сколько стоит моя сумочка.
Я не знала никого, кто бы играл в покер лучше меня, потому что всегда стремилась стать экспертом в странных вещах, которые мужчины не ожидают от женщин. Например, я умела кататься на вейкборде20, собирать двигатель, чистить почти любое оружие и собирать простую мебель.
Оказалось Эрни играл в покер лучше меня и в тот вечер он выиграл. Меня это впечатлило и взбесило одновременно, поэтому я предложила ему матч-реванш через неделю. С тех пор так и повелось. Мы мало разговаривали, разве что периодически подкалывали друг друга, но оказалось, что мне нравилась его компания и я с нетерпением ждала вечера вторника.
— Что? — взвилась я, поднимая взгляд от стола, который приводила в порядок. — Ты ждал, что я буду сидеть взаперти, делать куклы вуду для каждого в этом городе и надеяться, что они будут страдать?
— Честно могу сказать, что больше я ничего не жду от тебя и в то же время жду всего.
Я прикусила губу.
— Зачем ты пришел?
— Чтобы пополнить запас дров.
Я уставилась на него.
— Моя лодыжка в полном порядке. Я могу сама нарубить дров.
Сент снова уставился на меня. По-настоящему уставился.
— Я приехала сюда не любовь искать.
Таков был мой ответ на его пристальный взгляд. Я постаралась чтобы мои слова прозвучали настолько резко и враждебно, насколько это вообще было возможно. В конце концов, я говорила правду. Конечно, ложь была хорошим оружием, но правда всегда действовала лучше. А мне нужно было самое лучшее оружие. Потому что я оборонялась и была напугана. В ужасе от того, что этот мужчина выводил меня из равновесия, и что я была не в силах изгнать его из своей жизни. Не потому, что буду «скучать» по нему. Я не скучала по людям. Потому что мое писательство будет страдать, возможно даже завянет и умрет.
А этого я допустить не могла.
Способность писать должна была выжить любой ценой, даже
