Мужчины погибали в погоне за миражами, в погоне за водой, которая оказывалась всего лишь пригоршней песка.
И такова была Сара Тэва – просто пригоршня волос, кожи, костей. Мужчина может умереть от голода, пытаясь насытиться ею.
Франческа застыла, пытаясь осознать произошедшее, причину его гнева и внезапно исчезнувшего желания.
– Встань, – грубо сказал он, поднимаясь с постели и пристально глядя на нее: это тело в прозрачных колечках, это всепонимающее, словно у Евы, выражение лица.
Да, она осознавала, что сделала с ним, и продолжает делать.
Он видел ликование в ее глазах. Сучка решила, что поставила его на колени.
Будь она проклята.
– Веселье окончено, Сара. Ты получила, что хотела: довела меня до крайности. Но я не доставлю тебе удовлетворения, ты не заставишь меня сдаться. Я тебя насквозь вижу, миледи, все твои трюки и выходки. Большинству мужчин до этого нет дела, но меня ты больше не обманешь. Как глупо ты выглядишь, Сара, с этим невинным выражением лица. Вставай, готовься ко сну. И наслаждайся этой постелью – в одиночестве.
Филиппа никогда не любила утро и часто подолгу лежала в постели, вспоминая, какие благотворительные дела ей предстоит выполнить в тот или иной день, и, размышляя о том, стоит ли вообще вставать с постели.
Но как сильно переменилась ее жизнь за какие-то три дня. И для этого понадобился всего лишь решительный мужчина, вонзавшийся в нее, словно бык, имеющий твердое представление о порядке и важности вещей.
О ее важности.
Он стал неотъемлемой частью ее жизни, и она просто представить себе не могла, что будет с ней, когда он уедет.
Но это случится еще не скоро. Он сам так сказал. И еще сказал, что мечтает лишь об одном – проводить каждый день между ее ног, и ради этого готов даже умереть.
Стоило ей представить себе его восставшую, возбужденную плоть, как ее охватывала дрожь.
В первый же раз она поняла: чем быстрее она сбросит одежду, тем скорее он оседлает ее и вонзится в ее лоно.
Он был неутомим. Она и вообразить не могла, что бывают мужчины, способные раз за разом изливать свое семя. Он заставлял ее придумывать все новые и новые бесстыдные способы, чтобы довести его до экстаза.
Филиппа сегодня оделась специально для него, набросив свободное, длинное платье и фартук поверх него и собрав в узел волосы на макушке. Визиты с благотворительной целью, которые ей предстояло сделать, становились все короче и короче, она постепенно научилась не задерживаться, соблюдая при этом вежливость.
Ворочаясь в постели рядом с Маркусом, она могла думать только о нем, представляя его окаменевшую от возбуждения плоть, его муки и терзания.
Быстро, гораздо быстрее, чем накануне, она завершила визиты и выполнила поручения, которые ей каждый вечер аккуратно записывал Маркус.
Раскраснелась ли она? Заметно ли ее нетерпение?
Впрочем, ей все равно; она еще не с ним, но ее тело уже трепещет в предвкушении наслаждения. Вот он, очаровательный маленький домик, в котором поселились все ее мечты.
Она на ходу начала расстегивать платье.
Дверь распахнулась – еще одно чудо – и она, ступив за порог, сбросила платье на пол. Он уже ждал ее и, прижав к двери, вонзился в нее без единого слова, без единого вздоха, твердый, жаркий, охваченный желанием.
Она застонала, когда он неудержимо, вновь и вновь вонзался в нее. Его губы безжалостно завладели ее губами; резкие, хриплые звуки вырывались из его горла.
Он вонзался и вонзался в нее, прижав к двери, не давая пошевелиться. А она впилась пальцами в его плечи так, что побелели костяшки, и стонала, пока он не излил в нее семя.
– Ааа, ах... ах... – вторил он ее стонам.
Он без конца повторял ей слова любви, не переставая ласкать ее тело, возбуждая ее и себя. Он овладел ею, поставив на колени, затем усадив на табурет в кухне.
После этого они некоторое время валялись в постели, болтая о том о сем и, конечно же, о любви.
– Ты доводишь мужчину до полного изнеможения, – прошептал он.
– Только не тебя. Ты взгляни на себя.
– Ты самая удивительная женщина на свете.
– Почему?
– Ты проделываешь такое, чего можно ожидать разве что от Сары, женщины, о которой все говорят.
Филиппа вспыхнула от удовольствия и в то же время ощутила укол ревности.
– Ничего особенного в ней нет.
– Я слышал, она прекрасна. Но уверен, она не может сравниться с тобой, у нее нет таких божественных рук, такого бархатного тела, такого гнездышка между ног.
Она раздвинула ноги, чтобы он мог проникнуть пальцами в ее лоно.
– Говорят, она сегодня танцует, – продолжал он. – Но я предпочитаю смотреть, как танцует для меня моя амазонка... – Он еще глубже проник пальцами в ее лоно, и она тут же стала вращать бедрами. Его плоть пришла в боевую готовность. – Танцуй для меня, моя амазонка. Покажи все, что умеешь… Забудь стыд. Ты знаешь, как раздразнить мужчину, чтобы он вонзался в тебя еще и еще. Чтобы не думал об этой шлюхе, Саре. – Филиппа еще быстрее стала вращать бедрами, словно совокуплялась с мужчиной, а ее возлюбленный приговаривал: – Вот так, хорошо, прекрасно. Посмотри на меня... Умоляй, чтобы я взял тебя. Покажи, как ты это делаешь...
Он шумно выдохнул, когда Филиппа, обхватив рукой его плоть, стала двигать ею в такт скольжению его пальцев внутри ее лона.
– Господи... ты прирожденная куртизанка, моя амазонка.
– Ну, тогда вонзись в меня, и я доведу тебя до изнеможения.
Он оседлал ее, готовясь к решающему толчку.
– Ты чувствуешь, что нужно мужчине, не хуже шлюхи, моя амазонка, никакая шлюха не сравнится с тобой в постели, не возбудит мужчину так, как это делаешь ты.
Филиппа никак не могла покинуть его. Мужчину, который находил ее более соблазнительной и чувственной, чем самая знаменитая распутница Европы. Не говоря уже о его невероятной мужской силе. Она хотела знать о нем все, но он ничего не рассказывал.
– Ну, какой в этом смысл, моя амазонка? Чтобы мы оба страдали, если так случится, что тебе придется покинуть меня? А ты покинешь. Потому что по сути своей ты не куртизанка, а добропорядочная супруга... пусть священника, пусть еще кого-нибудь.
Как же он близок к истине.
– Я бы умер, если бы сделал тебя частью своей жизни, а потом нам пришлось бы расстаться.
– Но я и так стала частью твоей жизни. А ты моей.
– Нет. Это сказка. Просто мы встретились в тот момент, когда были нужны друг другу. Ты мечтала о страстном любовнике, я – об амазонке в постели. И вот ты тут. Рядом со мной. Это подарок судьбы. – Он погладил ее грудь. – Это все, что нам нужно знать друг о друге.
Но ей этого было мало. Она хотела знать больше. Хотела знать о тех женщинах, которые так отточили его мастерство в постели. Хотела знать все о его другой жизни.
