Что за связь возникает между клиентом и шлюхой? Он никак не мог этого понять.
И совершенно не мог понять ее.
Франческа решительно отправилась наверх, едва они вернулись домой.
Она решила больше не танцевать перед мужчинами, возьмет деньги, включая сто фунтов, причитающихся ей за это выступление, и исчезнет.
Проклятие! Она ударила кулачком по постели. Почему он не отпускает ее? Все что могла, она уже сделала для него. Но он так ничего и не нашел. И потом, он вполне мог попасть в эти дома и без танцев Сары.
Необходимо прекратить этот глупый фарс.
Она вновь ударила кулачком по постели и почувствовала, как слезы потекли по щекам. Все ее добрые намерения превратились в кошмар, и все из-за Кольма.
Никогда она больше не пойдет на такое. Даже ради него.
Единственное, чего она хочет, это отправиться домой, к тете Иде, и жить, как жила раньше.
Так она и поступит.
Он не сможет остановить ее, если все остальные хотят, чтобы она исчезла.
Франческа решительно вошла в гардеробную.
Вся одежда – ее и Сары, все до единого костюмы, были изрезаны на мелкие кусочки и разбросаны по полу.
Глава 14
От потрясения у нее подогнулись колени, и она опустилась на пол, перебирая кусочки сетки и газа.
О Боже! Сколько злобы и ненависти в этом поступке! Ей показалось, что эта ненависть направлена против нее, Франчески.
Кто мог это сделать? Кто мог бы изрезать в клочья вещи Сары? Кто так сильно ненавидел ее?
Кто больше не мог выносить ее в этом доме?
Все.
Все до единого.
Франческа медленно встала; слезы навернулись на глаза. Бедная Сара. Она дернула шнурок звонка.
Спустя мгновение появился Уоттен.
– Вы не могли бы... – Не было необходимости заканчивать фразу. Увидев ее лицо и изрезанную в клочья одежду, он мгновенно покинул комнату.
Спустя еще минуту в комнату ворвался Алекс.
– Посмотрите... – Она вся дрожала. Так больно было смотреть на эти жалкие обрезки – все, что осталось от жизни Сары. Тот, кто орудовал этим ножом, мог с таким же успехом зарезать и Сару, находись она в комнате.
Одна лишь мысль об этом повергла Франческу в ужас.
Любой в Миэршем-Клоуз мог сделать это.
Алекс толкнул ее на постель и стал собирать изрезанные кусочки ткани.
Господи! Все уничтожено с такой бессмысленной жестокостью! Теперь совершенно ясно, что у Сары никогда не было тех самых бумаг.
И что теперь?
Кто в его доме настолько жестокий и подлый, чтобы сотворить такое?
Кто? Джудит. Маркус. Филиппа. Они хотят, чтобы Сара покинула дом.
Она плакала.
– Посмотрите, посмотрите. Это все, что осталось от... жизни Сары Тэва. Посмотрите... – Ей было так больно за Сару; кто-то яростно ненавидел ее.
Кто-то желал ее смерти.
И убил то, что целиком и полностью принадлежало ей: ее костюмы, а с ними и ее танцы.
Алекс послал Уоттена за Маркусом и Филиппой, а потом и за Джудит. Они пришли, очень недовольные тем, что их разбудили.
– Что за срочность, Алекс? – сердито спросил Маркус. – Ты убежден, что весь мир должен вращаться вокруг тебя и этой женщины... О! – Он заморгал, наконец, заметив обрывки костюмов. – О Боже. И что?
– Это вы скажете мне, – холодно произнес Алекс. – Мама?
– В чем дело?
– Это не шутки.
– Слава Богу, кто-то, наконец, приложил руку к этому бесстыдству, – пробормотала Джудит.
– Ты, мама? – вкрадчиво поинтересовался Алекс.
Она плотнее завернулась в халат и презрительно скривилась:
– Я ни за что не прикоснулась бы к этим... вещам... вообще не вошла бы в эту спальню... о... Алекс, это невыносимо. Я лучше уйду... – Она попятилась к двери.
– Филиппа?
– Оставь ее в покое, – в один голос заявили Маркус и Джудит.
– Понятно. Итак, вы не имеете никакого отношения к этой жестокости. Я вас правильно понял? Видимо, кто-то таинственный проник в дом мимо слуг и принял одежду Сары зa семейные драгоценности.
– Это не смешно, – сказала Джудит.
– Кто-то, неспособный отличить один сверкающий предмет от другого, – продолжал Алекс.
– Мне не нравится то, что ты говоришь, – сказал Маркус.
– Кто-то, разрезавший их на куски, обнаружив, что это вовсе не бриллианты матушки.
– Я иду спать, – заявила Джудит. – Я не потерплю оскорблений. Хотя считаю, что это давно следовало сделать, едва это создание переступило порог нашего дома. И я умываю руки. – Она остановилась на пороге. – А может, это было предупреждение, Алекс? Может, теперь эта женщина исчезнет?
Все уставились на нее.
– Мама, пожалуй, права, – начал Маркус.
– Кто мог попасть в дом, минуя слуг, Маркус? – Алекс удивлялся собственной выдержке. Ему хотелось как следует встряхнуть мать и придушить Маркуса. – Значит, никто из вас этого не делал, Маркус? Впрочем, утро вечера мудренее, я, будь уверен, узнаю, кто совершил эту подлость, и тогда пощады не ждите.
– Настоящая мелодрама, Алекс, и все из-за такого отребья, как она. А может быть, это и в самом деле предупреждение и ей пора взять предложенные нами деньги и уехать?
Алекса захлестнула волна гнева.
– Лучше я откуплюсь от тебя, и тогда ты сможешь уехать. – Теперь и Маркус по-настоящему разозлился:
– Знаешь что, Алекс...
– Еще не все сказал, Маркус? Иди, помолись о своей лицемерной душе.
– Несчастный, – пробормотал Маркус. – Пойдем, Филиппа. Он скоро успокоится.
Но Алекс вовсе не был в этом уверен; кто-то совершил против него два отвратительных, гнусных преступления: проник в его комнату и уничтожил то, что принадлежит ему. Все в доме знали, куда и зачем он отправился с Сарой, знали, как долго он будет отсутствовать.
За это время вполне можно было пробраться в комнату и сотворить это черное дело. Филиппа постоянно навещала Джудит, и никто из слуг не обратил бы на нее внимания.
Обе ненавидели Сару.
Джудит. Филиппа.
Изрезать одежду можно быстро и без особого труда.
Алекс не мог прибегнуть к помощи властей, для этого не было веских оснований. Это была демонстрация ненависти к человеку, которого все в доме презирали. Собрав куски материи в мешок, принесенный Уоттеном, Алекс положил его на полку.
– Они ненавидят меня, – прошептала Франческа. – Я не должна была приезжать с вами в Англию. Мне следовало остаться в Берлине и дать Саре Тэва умереть.
Потом, много позже, Алекс раздумывал над тем, как она это сказала. Глубокой ночью, когда она беспокойно металась во сне в его постели, Алекс перебирал в памяти все, что связывало его с Сарой.
Уильям был не самым важным звеном в этой цепи. Всего лишь винтиком в колесе огромной машины, двигавшей людьми ради скрытых целей. И если бы он после смерти Уильяма не приехал в Берлин, Сара Тэва исчезла бы навсегда.
