— сказал я и почувствовал, как ручка управления и педали перешли во владение другого человека.
— Взял управление, — подтвердил Нестеров по внутренней связи. — 814й, предлагаю по одному идти и сразу давай на курс 30.
— Сначала добро нужно получить. Пока в зоне ожидания, — сказал в эфир Швабрин.
— Чего он ерепенится? — спросил я у Николаевича. — Всё равно отправят же сейчас. Может предложить на 2000 подняться, там расход меньше будет.
— Сейчас его Валентиныч там осадит. А набирать будем в сторону запасного. За приборами следи. Считай, что работаешь за штурмана.
— Понял.
Небольшая пауза позволила мне слегка расслабиться и оценить показания приборов. Беспокоил, конечно, топливомер, чья стрелка уже подошла к цифре 3.
— Сопка, я 814й, разрешите выйти вправо на курс 30 и занять 2000, — запросил по связи Швабрин руководителя полётами.
— 814й, разрешил. Роспуск пары на отставании.
— 814й, понял.
— Командир, у нас как бы меньше остаток, — сказал я Нестерову по внутренней связи.
— Сопка, я в вираж встану, а 811й, первым пойдёт, — прозвучал голос Швабрина. — У меня чуть больше остаток.
— Понял, вас. Выход из района с курсом 30, высота 2000. На установленном рубеже связь на первом канале с «Азаром».
— Понял, 811й паре роспуск, далее самостоятельно.
Нестеров занял нужный курс и перевёл самолёт в набор высоты. Ничего сложного в нашей ситуации не было, кроме того, что нужно плавно вести машину и контролировать режим работы двигателя.
— Следи за топливом, Серый. Данные «Азара» помнишь? — уточнил Нестеров.
— Да, — сказал я и раскрыл свой наколенный планшет. — Сохраняем курс 30, высота 2000, скорость по прибору 350.
— Давай, — спокойно сказал он. — Ты ж смотри, я тебе и свою жизнь доверяю. Обороты, какие ставим?
— Выставляем на... 86%, — сказал я, визуально вспоминая некоторые расчёты из таблиц дальности и продолжительности полёта.
— Ну, если быть точным, то 84.5%. При полной заправке и на этой высоте, мы бы с тобой все 500 км пролетели бы, а так до Антайска и хватит.
В эфире я услышал, что Швабрин с Новиковым выполнили виражи и тоже шли за нами на минутном интервале и высоте 2500.
На уставленной дальности от нашего аэродрома необходимо было перейти на канал перелётов, который всю жизнь был «первый» с частотой 124.0. На щитке управления РТЛ-22 с левой стороны я перестроился на канал и доложил об этом Нестерову.
— А чё ты сам не запросишь? Давай, работай ещё и за радиста.
Совсем расслаблен Николаевич. Мне вообще кажется, ему нравится, что мы летим на Антайск. Видать, у него уже какие-то мысли созрели, как можно там весело время провести.
— Азар, Азар, я 40811й, — запросил я руководителя полётами другого аэродрома.
— Отвечаем вам, 40811й!
— 40811й, к вам по запасному вместе с 40814м на минутном интервале. Условия.
После зачитывания мне посадочного курса, схемы захода на посадку и метеоусловий на данном аэродроме, мы подтвердили прием управления на свой аэродром. Осталось только сесть и зарулить.
Справа перестроил частоту ближнего и дальнего привода со своего аэродрома на Антайск на щитке управления АРК-9. Желтая стрелка на курсовом приборе, которая показывала направления на Белогорск, сменила направление.
— Рассчитай мне рубеж начала снижения, чтобы мы через ближний привод зашли, — сказал Нестеров.
— Азар, 811й, рассчитываю посадку сходу, маленький остаток, буду рассчитывать выход к ближнему приводу.
— Вас понял, 811й, рассчитывайте сходу.
На необходимом удалении, Николаевич начал снижение. Уже были видны деревни, которые окружали аэродром. Непривычно видеть другой ландшафт и пейзаж. Район этого аэродрома, естественно, был мне не знаком. Пришлось постоянно смотреть в карту и сравнивать ориентиры.
— Табло загорелось, — сказал я, заметив, что горит сигнализатор остатка 200.
— Не страшно. Почти долетели. А ты чего грустный?
— Да всё в норме. Встречу сегодня пропустил с девушкой.
— В другой раз. Сегодня уже не улетим отсюда. Как раз и узнаем подробности, чего там произошло на полосе.
А ведь и правда! Только сейчас подумал над тем, что не удастся сегодня свалить из казармы на встречу с Женей. И ведь нет возможности предупредить её, что не смогу прийти. Надеюсь, мои товарищи окажутся сообразительными и сообщат Жене, где я. Она мне обещала «близкое» общение, поскольку Константина Юрьевича и Натальи Александровны не будет. Эх, будто опять в молодость вернулся, когда приходилось для уединения с девушкой ждать, когда её родители уйдут из дома. Ко мне можно было хоть когда, дядю проще было выпроводить «погулять».
— Так, ну а теперь, Сергей, смотри и больше никогда так не делай. Пока первый класс не заработаешь, — сказал Нестеров и вывел обороты на «Малый газ».
Визуально полосу уже было видно. Я знал, что она несколько меньше, чем на нашем аэродроме, но «элочке» много не надо для пробега — 600 метров за глаза. Здесь же 2000 метров.
— Заходим через ближний привод. Переставь АРК на частоту Азара. Вертикальная скорость большая будет, но ничего страшного.
Николаевич заходил, словно выполнял посадку с имитацией отказа двигателя. Только вот перед третьим разворотом он уже был на высоте 300 метров вместо расчётных 700.
— Командир, высота 250, район третьего разворота, — сказал я, но Николаевич ответил не сразу.
— Азар, 811й, шасси, механизация выпущены, полосу вижу, к посадке готов.
— 811й, разрешил, контроль скорости, — ответил руководитель полётами.
— Понял, подходим к ближнему, высота 150, — доложил Нестеров и начал разворот на полосу. — Закрылки 30°, скорость 200, крен 20°, и... садимся.
Вот и долгожданное касание полосы. После такой резкой посадочки, я чутка вспотел. А Николаевич рассказывал о местной природе и развлечениях, пока заруливали на стоянку.
— Речка здесь просто песня! Если на пару дней останемся, обязательно надо сходить. Не знаю, правда, как с тобой, Сергей. Ооо, а вон видишь деревеньку — там клуб сельский и танцы частенько. Только аккуратнее, одному можно выхватить по полной программе.
В общем, кому уход на запасной, а кому пару дней загула. Новиков, думаю, тоже будет в восторге.
— А вы Швабрина с собой возьмёте? — спросил я, когда мы подрулили на указанное нам место стоянки.
— Куда ж его денешь! Он, кстати, колдырь ещё тот! Ты ж помнишь прошлый год на рельсах когда убирались.
— Помню. Здесь, кстати с моего курса один взвод
