чабану бутылку водки.
Настойчиво предложив всем водки и не сильно расстроившись нашим отказом, пастух опрокинул в себя пиалу с горькой жидкостью. Чуть позже, когда на его лице растеклось блаженное выражение, начал рассказывать свою историю. Мне это было не интересно, я слушал из уважения к хозяину. Всякая родовая тягомотина, что это место издревле принадлежит их семье, они тут пасут скот, и так далее. Что теперь, это их с братом пастбище, весной они заезжают на сезон, а по осени вывозят баранов и коров на продажу в Атырау.
Хозяин кошары сделал жест, будто вынимает изо рта сигарету, опять поник, потом отхлебнул из пиалы и продолжил:
— В этом году отёл был очень хороший, много барашка родилось. Мы на самые дальние места ходили пасти скот. Скучно очень нам с братом было. Обычно из города отец приезжает или друзья, а тут никого нет вообще. Тарелка давно перестала показывать. Телефон простой здесь не берет. А спутниковый сломался, наверное. Тоже замолчал. Тогда брат два месяца назад, уехал в Индер, за куревом и араком, но главное, новости узнать. И до сих пор не приехал. А месяц назад человек приходил. Тоже русский. Худой, высокий. Из Индера пришёл пешком. Шел он в Россию. Много чего нехорошего рассказал. Что война кругом, города взорвали, в Атырау всех убили. Бандиты везде теперь. Радиация. Он сам был раненый, но легко, я ему перевязку делал. Больше никто не приходил, только вы.
Игорь, не спеша, с расстановкой, как он умеет это делать, познакомил чабана с текущей реальной действительностью. Одновременно, ни разу не перебив, его слушали и космонавты.
Мы давно уже перешли на чай и неспешно доедали вкусные лепешки.
— Как думаешь, Игорь, мой отец жив? Он жил в частном доме, в Атырау, район Балыкшы. Даулетовы наша фамилия.
— Приеду, постараюсь узнать. Но сейчас электричества нет, люди перемещаются, кто на чём сможет. Если видят рабочую машину на ходу, выбегают с оружием, отобрать хотят. Лошадей, не сдохших ещё, запрягают. Но их уже мало совсем. Велосипеды ещё редко бывают, но на них в костюмах ездить неудобно. Старые трактора, заводят, мотоблоки. Кто что умеет. Мы вот машину сохранили, но это гибрид, таких очень мало.
— Я адрес напишу, ты узнай! Буду ждать его тут. Может, и брата встретите, Нурик его зовут.
Я знал поведение Игоря. Человеку всегда надо оставить надежду. И он обнадеживал. В человеке должна оставаться Вера.
— Пора нам, в дорогу, Серик, можем даже к ночи получится успеть вернуться домой. Солярка если нужна, чуток поделимся.
— Мне солярка не нужна, я кизяк жгу. Оставайтесь! Переночуйте, ещё поговорим, я барашка сейчас приготовлю, бешбармак вечером сделаем. Мука есть, лук.
Тут не выдержал даже я. Мы давно на скудной пище. Уже целый месяц, как дружно урезали пайку. Объедался у нас только Вовка, и то продуктами, которые принесли люди со стороны. Мы пока незнакомую пищу в схрон не принимали. Всё-таки там женщины, дети.
— Не удобно тебя стеснять, Серик. Может, помочь чем взамен?
— Есть у меня беда, много волка стало. А оружия нет, только собака. Ружье сломалось. Днем собака волка гонит, а ночью я запираю всё и сижу, боюсь.
— Мы дадим тебе новое ружье и патроны у нас есть, — уверенно сказал Игорь.
Вот те на! Второе мое ружьё друг отдаёт чужому человеку. Это он про престижку, которую я ему доверил. Сто процентов. Другого ружья у нас с собой нет. Мы встретились взглядами, и я поник. Точно. Ну ладно. Но сайгу не отдам никому! Посмотрел на наших космических друзей. Они спали как младенцы. Сытые, довольные. Кажется, пастух уговорил их отхлебнуть водки за компанию. Ладно, их проблема.
— Игорь, а сходить захотят в туалет, они же снять ничего с себя сами не смогут!
— Сергий, им и не надо ничего снимать, эти костюмы обеспечивают жизнедеятельность. Иначе, зачем они нужны, эти скафандры? Думаю, там всё должно быть продумано. А доберёмся до дому, Дарья с ними разберётся. Мне надо чуток вздремнуть, а потом я буду всю ночь сторожить лагерь. Тебе же завтра ехать за рулем, Серик занят, а ребята восстанавливаются.
Насколько дальновиден и прагматичен мой друг. Невероятно. Особенно про космонавтов. Угу. Понятно. Игорь говорит про Дашку, а я-то знаю, кто будет радостно снимать с них эти скафандры полные дерьма. Там в каждую штанину поместится душевно. Лишь бы не пахло в машине. А то, попрошу их закрыть забрало.
Во дворе, на коровьих лепешках, то есть на натуральном топливе, закипал казан. Серик ловко разделывал подвешенного на крюк, только что забитого барана. От любой помощи он отказался. Видна рука профи. Я бы час над этим трудился. Несмотря на то, что имею опыт как охотник. А тут десять минут и уже почти полный таз баранины. Свежее отборное мясо вкусно пахло молоком. Рядом лежал лук и несколько картофелин. Потом все это начало булькать в огромном чане, поплыл невероятный, сводящий с ума запах.
Остаться на ночь было очень правильным и мудрым решением! Бог с ней с престижкой. Это всего лишь железка. Найду ещё. Приедем завтра, такой вариант мы обсуждали. Главное, чтобы дома всё было спокойно. Протопопов проснулся и уже сам, с огромным трудом вывалился из берлоги чабана, и как робот двигался к нам, придерживаясь стены.
— Андрей, помочь?
— Нет, я быстро восстанавливаюсь. Вот с Толей будет трудно. Он очень долго пробыл в невесомости. Но думаю, мы его поднимем за неделю. Были бы нужные медикаменты.
— Если эти лекарства в принципе были на складах и продавались в аптеках города, то они у нас есть. Там у Дашки, гора всяких медикаментов.
Я стал ему рассказывать про нашу жизнь, а он мне про то, как вернувшись с орбиты, снова ощущает чудовищное, но незаметное нами, обычными людьми земное притяжение. За такими разговорами мы быстро сблизились. К тому же, Андрюха оказался охотником, но он рассказывал мне про совсем незнакомые заповедные места в российской глубинке и охоту на тех зверей, что не водились у нас. Например, лося или оленя. Хотя, так даже было интересней. Наконец, я задал самый интересующий меня вопрос. Как они испражняются в этих скафандрах?
— Сергей, я бы уже смог снять его и показать тебе внутреннее устройство, одежду прикрыть задницу, всегда можно найти. Мне тоже не очень-то в нем и удобно. Но ты говоришь там у вас радиация, а этот костюм её останавливает замечательно. Поэтому потерплю. Одевать его снова, очень муторно. Значит так, слушай: для мочи тут
