работы платить рабочим больше, чем было принято в прежние времена".6
У нас нет информации о последствиях этого постановления.
Со времен Константина и до конца правления Юстиниана в Византийской империи процветала внутренняя и внешняя торговля. Римские дороги и мосты поддерживались в рабочем состоянии, а творческая жажда наживы создавала морские флоты, связывавшие столицу с сотней портов на Востоке и Западе. С пятого по пятнадцатый век Константинополь оставался величайшим рынком и центром судоходства в мире. Александрия, которая удерживала это первенство с третьего века до нашей эры, теперь занимала в торговле место ниже Антиохии.7 Вся Сирия процветала торговлей и промышленностью; она лежала между Персией и Константинополем, между Константинополем и Египтом; ее купцы были проницательны и предприимчивы, и только пылкие греки могли соперничать с ними в масштабах их торговли и тонкости их путей; их распространение по всей империи было фактором той ориентализации нравов и искусств, которой отличалась византийская цивилизация.
Поскольку старый торговый путь из Сирии в Центральную Азию пролегал через враждебную Персию, Юстиниан попытался найти новый маршрут, установив дружеские отношения с химьяритами юго-западной Аравии и царями Эфиопии, которые контролировали южные ворота Красного моря. Через эти проливы и Индийский океан византийские суда отправлялись в Индию, но персидский контроль над индийскими портами взимал с этой торговли такие же пошлины, как если бы она шла через Иран. Потерпев поражение на этом направлении, Юстиниан поощрял развитие гаваней на Черном море; через эти перевалочные пункты товары доставлялись по воде в Колхиду, а оттуда караванами в Согдиану, где китайские и западные купцы могли встречаться и торговаться без персидского надзора. Растущий поток товаров по этому северному маршруту помог Сериндии подняться на средневековый пик богатства и искусства. Тем временем греческая торговля сохранила свои древние выходы на Запад.
Эта активная экономика поддерживалась имперской валютой, благодаря целостности которой она получила почти всемирное признание. Константин отчеканил новую монету, чтобы заменить ауреус Цезаря; этот солид или "безант" содержал 4,55 грамма, или одну шестую часть тройской унции золота, и стоил бы 5,83 доллара в Соединенных Штатах в 1946 году. Металлический и экономический упадок солидуса до ничтожного су иллюстрирует общий рост цен и обесценивание валют на протяжении всей истории и говорит о том, что бережливость - это добродетель, которая, как и большинство других, должна практиковаться с дискриминацией. Банковское дело теперь было высоко развито. О процветании Византийской империи в период правления Юстиниана можно судить по тому, что он установил максимальную процентную ставку в четыре процента на кредиты крестьянам, шесть процентов на частные кредиты под залог, восемь процентов на коммерческие кредиты и двенадцать процентов на морские инвестиции.8 Нигде в мире того времени процентные ставки не были столь низкими.
Сенаторская аристократия, владевшая землей, и меркантильные магнаты, участвовавшие в дальних предприятиях, где прибыль была соизмерима с риском, наслаждались таким богатством и роскошью, какие в Риме знали лишь немногие. Аристократия Востока обладала лучшими вкусами, чем римская во времена Цицерона или Ювенала; она не наедалась экзотическими блюдами, реже разводилась и проявляла немалую верность и рачительность в служении государству. Его экстравагантность заключалась главным образом в богатой одежде, в одеяниях с пушистыми подолами и ослепительными оттенками, в шелковых туниках, окрашенных в драгоценные цвета, украшенных золотыми нитями и иллюминированных сценами из природы или истории. Некоторые мужчины были "ходячими фресками"; на одежде одного сенатора можно было найти всю историю Христа.9 Под этой золотой социальной корочкой скрывался средний класс, измученный налогами, неповоротливая бюрократия, множество задиристых монахов, пестрая масса пролетариев, эксплуатируемых системой цен и успокаиваемых подачками.
Нравы, сексуальные и коммерческие, не сильно отличались от нравов других культур, находящихся на той же стадии экономического развития. Златоуст осуждал танцы как возбуждающие страсть, но Константинополь танцевал. Церковь по-прежнему отказывала в крещении актерам, но византийская сцена продолжала показывать свои возбуждающие пантомимы; люди должны были утешаться моногамией и прозой. В "Тайной истории" Прокопия, не заслуживающей доверия, сообщается, что в его время "практически все женщины были развращены".10 Противозачаточные средства были предметом усердного изучения и исследований; Орибасий, выдающийся врач IV века, посвятил им отдельную главу в своем компендиуме по медицине; другой медицинский писатель, Аэций, в VI веке рекомендовал использовать уксус или рассол, а также практиковать непрерывность в начале и конце менструального периода.11 Юстиниан и Феодора пытались уменьшить проституцию, изгоняя из Константинополя сводниц и содержательниц публичных домов, что дало преходящие результаты. В целом статус женщины был высок; никогда еще женщины не были более свободны в законах и обычаях и не имели большего влияния в правительстве.
II. НАУКА И ФИЛОСОФИЯ: 364-565
Какова была судьба образования, обучения, литературы, науки и философии в этом очевидно религиозном обществе?
Начальное образование продолжало оставаться в руках частных учителей, оплачиваемых родителями за каждого ученика и срок обучения. Высшее образование до Феодосия II обеспечивалось как преподавателями, работавшими под своей властью, так и профессорами, оплачиваемыми городом или государством. Либаний жаловался, что им слишком плохо платят, что они жаждут пойти к пекарю, но воздерживаются из-за страха, что их попросят заплатить долги.12 Однако мы читаем о таких учителях, как Евмений, который получал 600 000 сестерций (30 000 долларов?) в год;13 В этой, как и в других областях, лучшие и худшие получали слишком много, остальные - слишком мало. Юлиан, чтобы распространить язычество, ввел государственные экзамены и назначения для всех университетских преподавателей.14 Феодосий II, руководствуясь противоположными соображениями, объявил уголовным преступлением преподавание общественных дисциплин без государственной лицензии; вскоре такие лицензии стали выдаваться только приверженцам ортодоксального вероучения.
Великие университеты Востока находились в Александрии, Афинах, Константинополе и Антиохии и специализировались соответственно на медицине, философии, литературе и риторике. Орибасий Пергамский (ок. 325-403 гг.), врач Юлиана, составил медицинскую энциклопедию из семидесяти "книг". Аэций из Амиды, придворный врач при Юстиниане, написал аналогичный обзор, отличающийся лучшим античным анализом болезней глаз, ушей, носа, рта и зубов; с интересными главами о зобе и гидрофобии, а также хирургическими процедурами от тонзиллэктомии до геморроя. Александр из Тралл (ок. 525-605 гг.) был самым оригинальным из этих медицинских авторов: он назвал различных кишечных паразитов, точно описал расстройства пищеварительного тракта и с беспрецедентной тщательностью рассмотрел диагностику и лечение легочных заболеваний. Его учебник по внутренней патологии и терапии был переведен на сирийский, арабский, иврит и латынь и оказал в христианстве влияние, не уступающее влиянию Гиппократа, Галена и Сорана.15 Согласно Августину, вивисекция человеческих существ практиковалась в пятом веке.16 Суеверия ежедневно вторгались в медицину. Большинство врачей принимали астрологию, а некоторые советовали различные методы лечения в зависимости от положения планет.17
