Видимо, сказалось его волнение. Возможно, оно причина того, что Эдвардс забыл, как опасно вести столь фривольные беседы о делах Вейла. Ли знавал людей, которые поплатились и за меньшее.
– Понимаю.
– Тогда вы можете понять мою тревогу. Я хочу видеть Амелию обеспеченной, защищенной и счастливой. Я не хочу, чтобы ее использовали и просто выбросили. – Он с отвращением покачал головой, затем приложил ладонь ко лбу, как будто страдая от мигрени. – Я уже избавил ее от нескольких молодых людей, которые пытались склонить ее к унизительной связи. Но противостоять лорду Вейлу я не могу. Они старые друзья, не говоря уже о том, что лорд Вейл имеет значительное влияние во многих сферах.
Ли со свинцовой уверенностью понял, какая возможность представляется. Это важные улики, подтверждающие связь Вейла с наркотиками и мисс Уильямс. Но если Ли продолжит в том же духе, до Вейла могут дойти слухи, что он сует нос не в свое дело. И рассказать Шафран он не может – иначе она сунет нос и Вейл, без сомнения, об этом узнает. И тогда им обоим точно не поздоровится.
Но если Ли ничего не сделает, значит, поможет убийце избежать правосудия?
Так и не решив, как поступить, Ли спросил:
– Надеюсь, вы предупредили мисс Грешем? Или велели Вейлу отстать?
– До сегодняшнего приглашения на вечеринку я не был уверен в его заинтересованности. – Эдвардс медленно качнул головой. – Если он положил глаз на Амелию, вряд ли я что-то смогу тут поделать.
Ли снова кивнул – жест, лишенный смысла. Все это он и так знал. Вот почему пытался держаться подальше от этого дела, но снова был втянут тем человеком, которого всеми силами старался избегать. Вейл – сильный мира сего, и Ли не мог позволить себе поставить под удар Джеральда Харрингтона свою репутацию и репутацию семьи. Вейл мог обратить эту ситуацию в рычаг давления на Ли или, что еще хуже, на его дядю. Тот был на высокопоставленной должности, и Вейл мог использовать это в своих интересах. Ибо каким бы безжалостным ни был дядя Мэтт, он заботился о Ли. И вытащил из беды, когда отец ничем не смог помочь, а потому Ли был многим обязан ему.
Они стояли молча, пока Ли докуривал сигарету. Дым нисколько не успокоил его нервы. Напротив, мысли завертелись с удвоенной скоростью. Ли решил, что надо принимать меры. Но что это за меры – не имел ни малейшего представления.
Глава 22
Шафран никак не удавалось хоть слово сказать лорду Вейлу среди толпы танцующих людей. Она едва его слышала и не могла придумать, как завести разговор о Берди и наркотиках. Они танцевали, Вейл время от времени улыбался ей, искренне или из вежливости – кто его разберет.
К тому времени как они с виконтом вернулись к столу, в голове у нее пульсировало от музыки и нервного напряжения. Кэролайн, пошатываясь, поднялась из-за стола.
– Наслаждаешься вечером, да? – рявкнула она. Но когда Шафран удивленно посмотрела на говорившую, та сердито уставилась на Вейла, а не на нее.
– Да, спасибо, – невозмутимо ответил мужчина.
Кэролайн едва не зарычала.
– Да тебе должно быть стыдно!
– Боюсь, мисс Этвуд, я понятия не имею, о чем вы говорите. Но вид у вас неважный. Может, будет лучше, если вы выйдете с кем-нибудь подышать свежим воздухом?
Шафран не преминула воспользоваться этой возможностью:
– Отличная мысль, милорд. Кэролайн, пойдемте на улицу, хорошо?
Девушка не стала протестовать, когда Шафран взяла ее за руку и повела из зала. Но вместо того, чтобы выйти на улицу, где у входа, скорее всего, стояли Ли с Эдвардсом, она увела девушку в дамскую комнату. Кэролайн била дрожь, лицо раскраснелось.
– Ты в порядке? – спросила Шафран, когда они вышли за пределы слышимости грохочущей музыки и оказались в комнате, увешанной зеркалами.
– Нет! – выплюнула та. – Нет, я не в порядке. – Девушка принялась расхаживать по уборной, трясясь всем телом. – Но я должна быть здесь, верно? Я должна сидеть и делать вид, что ничего не произошло, что все просто отлично, а он здесь, лезет под юбку Милли так же, как было с Берди. А теперь Берди мертва, и ему плевать, и я единственная, кому не все равно! – Она судорожно всхлипнула. – Только мне небезразлично, что она умерла! Она сплотила всех нас, а теперь ее нет… Ах! Люси, наверное, радуется, что она умерла. Она ненавидела Берди за то, что та была лучше нее во всем. А Перси вечно бесила ее веселость. – Поморщившись, она добавила, передразнивая: – Это неприлично. Непристойно.
От этих ее неосторожных слов у Шафран сердце екнуло. Она открыла было рот, чтобы спросить, что это значит, но Кэролайн и в самом деле была как будто не в себе. Ее лицо пылало, лоб блестел от пота. Слова лились потоком, как будто рот не поспевал сформулировать то, что рождалось в мозгу.
– Мне Берди нравилась. Теперь ее не хватает. Она пеклась не только о том, как бы хорошо время провести. Она обо мне заботилась. И я не могу ничего сказать, потому что этот отвратительный мерзавец такая важная шишка, и мой отец будет в ярости, если я чем-то его задену. Но ему тоже все равно. Ему плевать, что я здесь. – Всхлипы превратились в рыдания.
Кэролайн съежилась, сползла по стене и уселась на грязный пол, а Шафран просто стояла и смотрела на нее. Озарение стало сильнее чувства сострадания, когда Шафран собрала воедино все то, что только что рассказала Кэролайн. Вейл залез под юбку Берди. Вейл был тайным любовником Берди. Вейл, устроивший пышный прием буквально через неделю после смерти своей любовницы, а сейчас как ни в чем не бывало пришедший в клуб в сопровождении другой женщины.
– Каро, с тобой все будет нормально? – спросила Шафран. Голос прозвучал даже для нее самой странно, как-то глухо.
Кэролайн немного успокоилась, подняла глаза на Шафран, тушь под глазами у нее размазалась.
– Я такая жалкая, да? Разревелась на полу черт знает где. – Цепляясь за стену, она с трудом поднялась на ноги. – С меня довольно! Я больше ни на минуту здесь не останусь. Скажи им… скажи им, что я с этим покончила!
Она содрала кольцо с пальца – то самое, в котором за драгоценным камнем было спрятано потайное отверстие, – и швырнула его в зеркало. От удара стекло покрылось паутиной трещин, а кольцо упало на пол.
Бросив на него злой взгляд, Кэролайн устремилась к выходу, все движения ее были дергаными от
