трагического обеда она заставила его почувствовать себя полным ничтожеством. Он понимал, что повел себя некрасиво, предлагая отказаться от лечения миссис Кейвуд. Хуже того, он отказался от участия в расследовании без объяснения причин. С его стороны это было непорядочно, тем более он знал, как важно для Шафран помочь инспектору Грину в этом деле. Стоило ему объясниться с ней раньше, а не позволять обиде гноиться, как язвы миссис Кейвуд.
Ли открыл было рот, чтобы поведать о причинах своего решения окончательно завязать с букетным делом, как услышал знакомый низкий голос, разнесшийся по коридору. Он быстро схватил руку Шафран и прижал к своему локтю.
– А здесь, – нарочито громко произнес Ли, – старые лаборатории и склады для медикаментов. Я, конечно, сомневаюсь, что тебе придется спускаться сюда часто, но хоть будешь знать, где они находятся.
Бросив на него свирепый взгляд, Шафран уже собиралась отдернуть руку, но Ли удержал ее как раз в тот момент, когда из-за угла появился лорд Вейл.
По спине Ли пробежался неприятный холодок от того, каким взглядом их окинул лорд Вейл, а затем, узнав Шафран, улыбнулся.
– Мисс Эверсби, какой сюрприз.
– Это правда, милорд, – с улыбкой ответила Шафран. – Мисс Грешем, как поживаете?
Ли с удивлением рассмотрел спутницу лорда Вейла в белом костюме медсестры. Это была Амелия Грешем, больше похожая на мрачное привидение.
Он вновь перевел взгляд на Эверли, когда она звонким голосом сказала:
– Лорд Вейл, вы знакомы с моим другом, доктором Майклом Ли?
Они коротко пожали друг другу руки. Вейл был с ним одного роста, но шире в груди и плечах. Он внимательно посмотрел в лицо Ли и улыбнулся.
– Это имя мне знакомо. Вы сын барона Кармайкла?
– Его племянник, – ответил Ли, неуклюже пытаясь улыбнуться. – Мисс Грешем, рад снова вас видеть.
– Ах да, конечно. – Вейл улыбнулся Амелии. – По-моему, Эдвардс упоминал, что встречался с врачом. Я думал, это по поводу консультации, но…
– Вы его нашли! – За спиной у Ли раздался веселый женский голос, перебивая то, что хотел сказать Вейл. Синхронно обернувшись, они увидели одну из любимых медсестер Ли, со стопкой папок спешащую по коридору. Ее щеки стали пунцовыми, в цвет рыжих волос. – Мисс Эверли, я не сомневалась, что найдете. Как поживаете, доктор Ли?
Ли запаниковал и рефлекторно сжал руку Шафран. Он не решился поднять глаза на Вейла, чтобы проверить, расслышал ли тот настоящее имя Шафран.
– Сестра Линсдейл, добрый день.
Наступила неловкая пауза, сестра оглядела всех по очереди, задержавшись чуть дольше на Амелии, затем, лучезарно улыбнувшись, сказала:
– Что ж, мне пора.
Она скрылась за поворотом, а Ли, воспользовавшись случаем, стал прощаться.
– Боюсь, нам тоже нужно идти. Я отлучился ненадолго, только чтобы провести для мисс Эверсби экскурсию.
– Конечно, не будем вас задерживать, – отозвался Вейл. – Но позволите пригласить вас? Мы, то есть, я, Амелия и еще несколько наших друзей, в том числе мистер Эдвардс, завтра вечером собираемся в «Голубую комнату». Не откажите в любезности, присоединяйтесь к нам.
Черта с два Ли хотелось туда идти, но выбора ему не оставили. Лорду Вейлу никто не смел отказать. В этом и проблема.
Он мельком глянул на Шафран, та стояла, приклеив на лицо вымученную улыбку. Как, ради всего святого, ему все это объяснить?
– Это было бы замечательно, премного благодарен. Увидимся там.
Глава 21
Появление лорда Вейла и Амелии разрушило то хрупкое перемирие, которое только что установилось у них с Ли, и как только они вышли на Гауэр-стрит, Шафран поймала себя на мысли, что еле сдерживается, чтобы не начать расспросы.
И все же она не проронила ни слова, поскольку Ли, казалось, был в еще большем напряжении, чем она сама. Так в молчании они пересекли улицу и не сговариваясь поднялись по лестнице в библиотеку здания Уилкинса.
Еще не начался осенний семестр, а каждый уголок кампуса как будто уменьшился в размерах. Шафран не помнила, чтобы здесь ощущалась такая теснота до того, как студенты наводнили кампус. Под куполом галереи Флаксмана в лучах солнечного света кружились пылинки, в небольшом помещении стоял гул голосов. Они прошли через зал в библиотеку, и двойные стеклянные двери немного приглушили оставшийся за спиной шум. Шафран немного замешкалась у дверей, пытаясь собраться с мыслями – лорд Вейл с Амелией вытеснили из ее сознания ожоги миссис Кейвуд, но тут же получила толчок в спину и налетела на Ли.
Шафран машинально повернулась, собираясь извиниться, но увидела перед собой до боли знакомое лицо, что стало для нее неприятной неожиданностью.
– Макгуайр, – обреченно выдохнула она.
Биолог окинул ее тело с ног до головы масляным взглядом медных глаз и ухмыльнулся.
– Мисс Эверли. Полагаю, вы запамятовали, что это не ваша личная игровая площадка. Здесь и другие люди ходят.
Шафран выгнула бровь. Во время учебы Макгуайру не давало покоя то, что ее отец наследник виконта. Он считал, что ее приняли в университет только благодаря титулу – напоминание было так некстати, ведь она только что осуждала Ли за то, что тот использовал громкое имя своей семьи, чтобы пробиться в свет. Именно к этому аргументу прибег Макгуайр, чтобы разлучить ее с Арчи – ее предыдущим бойфрендом. Он всегда ее недолюбливал, но ее повышение до научного сотрудника только усилило его неприязнь, перешедшую в откровенную враждебность. Шафран годами мирилась с его поведением, опасаясь, что конфронтация с ним приведет к ее отчуждению от их узкого университетского круга общения. Но за последнее время она уже была сыта по горло вспыльчивостью мужчин.
– А вы считаете, что я должна извиняться за то, что вы сами на меня налетели?
Макгуайр набрал в грудь побольше воздуха и открыл было рот, собираясь высказаться, однако Ли ненавязчиво перебил его:
– Кажется, я вас помню. Вы здесь у нас научный сотрудник, так? – Его голос сочился нескрываемым высокомерием.
С губ Шафран сорвался усталый вздох. Она уже представляла их друг другу, и было это всего неделю тому назад.
– Доктор Майкл Ли, это…
Макгуайр ухмыльнулся:
– Я помню, кто вы. Половина Северного крыла делает ставки на то, кто застанет вашу парочку в вашем маленьком уютном кабинетике…
– Ждете публикацию нашего научного труда? – лениво протянул Ли. Один взгляд на него дал ей понять, что улыбка на его губах была фальшивой. Глаза оставались все так же холодны.
Ничего хорошего это не предвещало. Люди за столами и у стеллажей уже начали на них оглядываться, недоумевая, почему их троица разговаривает в библиотеке на повышенных тонах. Прочистив горло, Шафран постаралась сказать
