еще больше бесило то, что он, по всей видимости, уже раскрыл дело, а она по-прежнему оставалась в неведении.
– Что?
– Миссис Кейвуд та еще зануда, да? Я склоняюсь к тому, чтобы вежливо уклониться. – Он отпил воды из бокала. – Но ты, я полагаю, хочешь вернуться и рассказать ей про бергамот.
Бергамот? Она попыталась связать воедино то, что он считал очевидным.
– Конечно, думаю, лучше, если мы расскажем ей раньше, – замялась она, лихорадочно соображая.
Бергамот определенно вызвал ожоги. Но у миссис Кейвуд не было аллергии на бергамот. Она много лет пила чай с бергамотом. Так в чем же тут отличие?
Ли откинулся на спинку стула.
– Меня удивляет, что Эстер сам не разгадал эту маленькую загадку. Уверен, если бы он знал факты, тоже бы это заметил. Может, дело в том, что в его специализацию не входят цитрусовые. – Ли задумчиво склонил голову набок. – Чем конкретно он занимается?
– До того, как его назначили заведующим кафедрой, он преподавал морфологию листьев.
– Неудивительно, что он сухой, как печенье трехдневной давности, – задумчиво пробормотал себе под нос Ли. – Думаю, он мог слышать о фитофотодерматите[37]. Наверняка люди, занимающиеся ботаникой, часто от него страдают.
Когда до Шафран наконец дошло, она, не сдержавшись, ахнула и тут же попыталась замаскировать свой возглас странным икающим кашлем. Ли перегнулся через стол и, встревоженно нахмурившись, посмотрел на нее, посоветовав ей выпить воды:
– Не спеши.
– Я в порядке, – процедила Шафран сквозь притворный кашель. Она выпила воду, чувствуя себя полной дурой. Ведь это именно она несколько месяцев назад рассказала Ли о фитофотодерматите, когда в Олдершоте им попался болиголов. Сок некоторых растений из семейства сельдерейных, в частности дикорастущего цветка «кружево королевы Анны» вызывает раздражение при контакте с кожей, побывавшей на солнце. В тяжелых случаях он вызывал зуд, жжение и волдыри такие же, как были на руках у миссис Кейвуд.
Шафран грызла досада. Она знала, что некоторые растения вызывают ожоги, но как Ли мог связать с ними бергамот, было совершенно непонятно, и уже этот факт сам по себе приводил ее в ярость.
Она стиснула зубы, ожидая, когда вернувшийся официант расставит на столике заказанные ими блюда.
Когда он наконец отошел, она сказала:
– Я хоть и рада, что ты без труда смог сделать выводы, все же считаю, что потребуется не одна консультация – и не такая короткая, чтобы мы могли поставить диагноз и составить план лечения миссис Кейвуд.
– Вряд ли миссис Кейвуд согласится на еще один наш визит, – ответил Ли и откусил от своего сэндвича.
– Ты даже не взял никаких анализов. Как ты можешь с такой уверенностью утверждать, что это именно фитофотодерматит?
– Потому что симптомы выглядят очень похоже на него, – несносно благодушным тоном ответил Ли. – После того, как ты мне рассказала о тех вредоносных растениях, что его провоцируют, я нашел записи и прочитал о нем.
Немного растерявшись от того, что Ли взял на себя труд изучить это заболевание, Шафран поспешила откусить кусочек от своего сэндвича, едва обратив внимание на то, что ест, потому что Ли продолжал:
– Миссис Кейвуд с такой же долей вероятности позволит мне взять анализы, как и поцелует. У меня нет ни малейшей надежды, что она и близко позволит подойти к ее рукам, разве что с мазью, которую одобрил ее личный врач. Эверли, это проще простого. Мы вернемся к ней и посоветуем ей надевать перчатки и избегать солнечного света, если она прикасается к соку или кожуре бергамота, а затем займемся своей настоящей работой.
– Мы не можем просто так ворваться к ней и выдать не подтвержденные анализами рекомендации.
– Какие анализы тебе еще нужны? – Ли начал заметно раздражаться.
– Откуда ты вообще знаешь, что бергамот содержит химические вещества, которые вступают в реакцию с солнечным светом и вызывают ожоги?
Ли склонил голову набок, обескураженно глядя на нее.
– А как же тот актер, что на отдыхе в Италии заработал шрам от одеколона с бергамотовым маслом? Ты должна помнить – года три или четыре назад о нем писали все газеты. И как я уже говорил, я изучил вопрос после того, как ты мне рассказала о фитофотодерматите. Ну же, Эверли, другие люди тоже читают газеты и научную литературу, ты в курсе? Не одна ты относишься к своей работе серьезно.
Досада превратилась в ярость.
– До этого момента вся твоя работа – утверждать, что одеколон кинозвезды – достаточное основание для обращения к высокопоставленному ученому университета и…
– Ой, да брось ты. – Ли вздохнул и смерил ее своим невыносимо высокомерным взглядом. – Эверли, я знаю, что тебе очень нравится ходить у доктора Эстера в любимчиках, но это же просто нелепо. Он послал нас туда по единственной причине: продемонстрировать, на что способна его довольно заштатная кафедра. Кому какое дело до этого?
Наклонившись вперед, она заговорила тихо, сдерживая ярость, отчего голос звучал резко:
– Мне есть до этого дело, Ли. Это же ты можешь, пританцовывая, зайти куда угодно и, используя свое обаяние и имя, получить все что пожелаешь, но остальные люди должны играть по чужим правилам, чтобы переступить порог даже заштатной кафедры.
Румянец, проступивший на его щеках, мог бы ее остановить, но Шафран уже понесло.
– Для миссис Кейвуд и доктора Эстера я сделаю все как полагается и диагноз поставлю на основании убедительных доказательств и не стану походя отмахиваться или предлагать вообще от него отказаться. – И, не дав себе времени подумать, добавила: – Но я полагаю, что это дело ничем не отличается от букетов. Может, ты и от нашего исследования собираешься отказаться?
Он холодно зыркнул на нее.
– Все возможно.
Шафран открыла и закрыла рот, так расстроившись, что даже не нашлась что ему сказать.
Она встала, выудила из кошелька несколько монет и бросила рядом с полупустой тарелкой. Ли не успел подняться из-за стола, как она уже выбежала на улицу.
На ее счастье, трамвай как раз стоял на остановке у соседнего магазина. Шафран запрыгнула на подножку как раз в тот момент, когда он тронулся с места. Оглянувшись назад, она увидела, как Ли стоит в дверях «Рощи» и теребит в руках белую салфетку. Он был в ярости.
«Ну и поделом, – подумала она. – Пусть так же, как и я, злится и расстраивается».
К тому времени, как Шафран устроилась в библиотеке и обложилась уютными стопками книг, которыми пользовалась чаще всего, она пришла к нескольким выводам.
Во-первых, ей действительно нужно плотнее завтракать, потому что на целый день небольшого тоста и немного кофе не хватает
