ярости. В голове никак не укладывается выжигающая сердце картинка.
Я не двигаюсь. Не имею ни малейшего представления, чего жду. Все мысли перемешиваются до такой степени, что я уже и не понимаю, где реальность, а где полет моей фантазии. Была ли Есения честна? Или мне это только привиделось?
А через несколько минут я встречаюсь с синими глазами, которые при виде меня начинают судорожно бегать по моему лицу. Есения замирает, и наше молчание, кажется, длится целую вечность.
– И как? Понравилось? – на некоторое время испуг в глазах сменяется разочарованием.
– Свято место пусто не бывает, Влад! – натянуто улыбается она. – Да и вопрос кажется бестактным. Не думаю, что в твоём случае задавать нечто подобное.
– Ты так считаешь? – почти рычу я, подходя ближе. Мышонок стоит, не шелохнувшись, и с вызовом смотрит мне в глаза. Это другая Есения. И такая девушка мне не знакома. – Я примчался, как только смог, чтобы поздравить тебя с этим чертовым праздником, – я горько усмехаюсь.
– Я ждала поздравлений от тебя с самого утра, – сипло произносит она. Ее дыхание обжигает мои губы. Она находится в непозволительной близости. Нас разделяет всего несколько сантиметров, но я не могу коснуться ее. – На часах два ночи, Влад, а ты заявляешься только сейчас. Это уже даже не мой день рождения, а тридцатое декабря.
– Прости, но я был немного занят, меня вообще не было в городе, – злобно шиплю я. Меня раздражает вся ситуация. Я не намерен отчитываться перед ней тем более, я вижу, что в данную секунду ее это совсем не интересует. – Не будь у меня веских причин, Есения… – я не успеваю договорить, потому что девушка резко перебивает меня.
– У тебя всегда есть какие-то причины, Влад, не быть рядом. Именно в этот день тебе нужно было уехать из города, да? В другой нельзя было? Неужели я просила тебя о многом? Да вообще о чем-то? – Есения заводится, и я вместе с ней. Знай она всю правду, навряд ли вела себя так. Но это ничего не меняет.
– Вместо того, чтобы обжиматься у всех на виду с этим недоноском, могла бы дождаться и выслушать меня! – я уже не могу себя сдерживать, злость и гнев накатывают с силой цунами и остановить бурю возможности уже нет. – Я тебе повторяю еще раз, так сложились обстоятельства.
– Ты постоянно где-то пропадаешь, участвуешь в боях, из-за которых можешь остаться покалеченным, а мне нужно знать, что я в любой момент смогу положиться на человека, который находится рядом со мной, – она вскидывает голову, пристально глядя в мои глаза. – Мне нужна стабильность, а не постоянные качели. Но тебя, похоже, это не интересует. Рыдать в подушку – это не моя тема, Влад.
– И именно поэтому ты выбрала этого недоноска? – я бью кулаком в стену, рядом с ее головой. Выпускаю пар, но от этого легче не становится. Разум затуманивается от ее слов, от ее выбора.
– Я никого не выбирала. Но и с тобой у нас не клеится. Каждый раз, когда мы пытаемся быть вместе, что-то случается. Ты не сдержан, любую ситуацию решаешь только кулаками. Так нельзя. Я порой боюсь тебя, – Есения молниеносно отталкивает меня от себя, тяжело дыша. Я замираю. Девушка пытается взять себя в руки, а я просто жду. Перевариваю услышанное. – Прости, Влад, но так больше продолжаться не может. Сегодня я поняла, что никогда не буду у тебя на первом месте. А мне такие отношения не подходят.
– Я летал на могилу к матери, Есения, – сунув руки в карманы, говорю я. – Какие-то варвары разгромили там все. Я летал восстанавливать. Но я тебя понял. С днем рождения, Мышонок. Будь счастлива.
Есения
Влад уходит, а я медленно скатываюсь по стене, оседая на холодный пол. Закрываю глаза руками. Какая же я дура. Нужно же было только выслушать. Чувство вины окутывает меня сетью. Я не могу пошевелиться, не могу встать, не могу ничего. Мысленно ставлю себя на место парня, понимая, как все выглядело со стороны. Пока Беркут едет на могилу к матери в другой город, я веселюсь в компании, празднуя свой день рождения, и целуюсь с другим парнем, которому нравлюсь со школьной скамьи. Блеск.
– Сеня, – Катя выходит из зала и подбегает ко мне. Вокруг, к нашему удивлению, ни души. В зале проводится очередной конкурс, поэтому все посетители сосредоточены именно там. Подруга помогает мне встать и, замечая мое выражение лица, гладит по волосам. – Беркут?
Я молча киваю и крепко обнимаю подругу, больше не сдерживаясь. Меня не волнует макияж, надо которым Оля с таким усердием работала, компания, которая ждет моего возвращения. Я хочу убраться подальше отсюда и просто побыть одной.
– Хочешь, мы поедем ко мне? И если захочешь, ты обо всем мне расскажешь, – подруга обхватывает мои лицо, я утвердительно киваю, потому как говорить не могу. – Я сейчас скажу всем, что тебе стало плохо. Мы уедем, а ребята пусть остаются.
Я иду в гардеробную и забираю свою шубу. Выхожу на улицу, кутаясь в теплый мех. Но и он не спасает. Я чувствую дрожь, которая никак не связана с холодной погодой. Поднимаю глаза в небо и разглядываю звезды, которые кажутся такими маленькими на фоне огромного темного полотна. Несколько минут стою на улице в ожидании подруги, пока не ощущаю на себе чей-то пристальный взгляд. Какой-то пьяный мужчина в два счета оказывается рядом со мной и резко обнимает меня за талию. Я злюсь до такой степени, ощущая в себе невероятную силу, что со всего размаха бью ублюдка локтем в живот. Мне нисколько не жаль его, когда он сгибается пополам, хватаясь за место удара.
– Убирайся к чертям собачьим, ублюдок! – кричу я, обращая на себя внимание окружающих людей, которые время от времени выходят из душного помещения подышать свежим воздухом.
Из клуба вылетает Катя, на ходу накидывая шубу себе на плечи.
– Есь, ты в порядке? – настороженно спрашивает она.
– Да, – уверенно отвечаю я, стиснув зубы.
– Идем, такси стоит за углом, – подруга берет меня за руку и ведет туда, где нас уже ожидают.
Как долго мы добираемся до дома Соболевой, я не успеваю понять. Мысли то и дело
