сделать это до боя? – настороженно спрашивает Лис.
– Нет, думаю, ничего не случится, если я дождусь его окончания, – я кидаю беглый взгляд в сторону Яны, и та демонстративно отворачивается.
– Это хорошо. Его сегодня нельзя отвлекать, слишком сложный соперник в этот раз. У него ни единого поражения. Сколько бы я ни отговаривал Бера, он непреклонен. Хотя несколько недель назад он был готов сняться с боя, – Лис пристально смотрит на меня, будто своими словами хочет сказать о чем-то большем. – А вот и этот Громила, кстати.
Я поворачиваю голову в сторону ринга и застываю. Ноги наливаются свинцовой тяжестью, а глаза моргают слишком часто, пытаясь понять, не показалось ли. Громадина тяжелой поступью вышагивает из одного угла в центр зала, а из другого показывается Беркут. В сравнении со своим соперником Влад кажется вдвое, если не втрое, меньше него. Будет лучше, если сводный брат меня не увидит. Но как только я собираюсь сделать шаг вглубь кабинки, Беркут ледяным взглядом впивается в мое лицо. И в этот момент у меня возникает только одна мысль. Мне хочется провалиться сквозь землю, лишь бы не наблюдать его ненависть ко мне.
В этот раз Влад применяет совершенно другую тактику, которая, по всей видимости, оказывается заведомо проигрышной. Громадина со своей высоты перекидывает Влада через себя и больно со всей силы ударяет его об пол. Через несколько секунд рефери останавливает бой, поднимая руку оппонента Беркута. Не знаю, я ли из-за своего появления становлюсь причиной такого громкого поражения Влада, или, противник действительно силен до такой степени. Мое сердце замирает, когда я вижу Беркута, лежащего на полу. Он не двигается и не подает никаких признаков жизни. Я мгновенно подаюсь вперед, но Лис останавливает меня. Воздуха резко становится мало, и чувствую, как подступает паника, потому как я просто не могу дышать. Костя не теряется, он мгновенно распихивает всех и тащит меня за собой на улицу. По дороге к выходу разбивает стекло автомата, доставая оттуда бутылку воды. Быстро открывает и протягивает мне. Я делаю несколько глотков, и через пару секунд становится легче.
– Я должен проверить, как он там, Есения. Тебе лучше? – в голосе слышатся нотки волнения, и я быстро киваю. – Будь здесь, я скоро вернусь. Тебе сейчас лучше не заходить в здание.
Где-то поблизости раздается вой сирены машины скорой помощи. Уже через минуту оттуда выбегают люди в белых халатах, держа в руках носилки. Я больше не могу стоять здесь, не зная, что происходит с Владом. Врываюсь в зал и бегу к рингу. Замечаю, что мой сводный брат дышит, и облегченно вздыхаю.
Он медленно открывает глаза, но пошевелиться не может. Все звуки в зале резко стихают, потому что он кидает ледяной непроницаемый взгляд в мою сторону. В груди щемит, а в голове набатом бьет “это виновата ты”. Я будто сама переживаю его страдания, ощущая острую боль внутри.
Мне удается поехать вместе с ним, вернее, за машиной скорой помощи, потому как я являюсь его сестрой. Пусть и сводной. Хотя дело, скорее всего, не в этом, а в том, что Лис хорошо знаком с одним из врачей.
Влада экстренно оперируют, и я несколько часов сижу на первом этаже больницы в ожидании. Лис уезжает, как только врачи сообщают, что все прошло успешно, а я прошу пустить меня на некоторое время к Владу.
– Если проснется после наркоза, сразу же пригласите меня, – серьезно произносит лечащий врач.
– Хорошо, – тихо отвечаю я.
Палата довольно чистая, ухоженная, светлая. Здесь имеется небольшой диванчик, по всей видимости, для родственников, если вдруг нужна помощь больному. Стараясь не шуметь, подхожу к кровати. Присаживаюсь на стул и беру Влада за руку. Перебираю прохладные пальцы, сглатывая комок, который стоит поперек горла с того момента, как увидела его лежащим на полу. В голове проносятся навязчивые мысли, что я смогу остаться с ним, что Влад не прогонит меня, как только узнает о ребенке.
Ребенок. Крохотный лепесток, только что зародившееся создание, которое я уже люблю больше всего на свете. Именно сейчас я осознаю, что счастлива. Нет паники или тревоги, есть только безграничная радость и счастье от того, что совсем скоро появится еще один человечек, которого я смогу назвать сыном или дочкой.
Пока я витаю в своих мыслях, Влад крепко сжимает мою руку, после чего сразу же отпускает и медленно открывает глаза. Я нажимаю кнопку вызова врача, не сводя глаз с Беркута.
– Влад, как ты? – нерешительно спрашиваю я.
– Могло быть и лучше, – грубым тоном отвечает он, смотря в потолок. – Что ты здесь делаешь?
– Ты… я… – резко замолкаю. – В общем, я волновалась за тебя. Ты лежал там на полу, а я не знала, что с тобой, – сглатываю ком, подступающий к горлу.
Наш бессмысленный разговор прерывается, потому как в палату заходит врач. Я моментально выбегаю в коридор и прижимаюсь спиной к холодной стене. Перевожу взгляд в окно. На улице падает снег огромными хлопьями, создавая невероятную зимнюю сказку. Деревья закутываются в белоснежную шубу, которая крепко оседает на ветвях. А я торчу здесь, сама не понимая, по какой причине.
– Есения, – я оборачиваюсь и подхожу к врачу, который выходит из палаты. – Вы можете войти к нему, но только ненадолго, – я делаю шаг к двери, но врач останавливает меня. – Есения, послушайте. Ему сейчас ни в коем случае нельзя волноваться. У Владислава непростая ситуация. Есть вероятность, что… – доктор заминается.
– Он не будет ходить? – едва сдерживая слезы, осипшим голосом произношу я.
– Сейчас сложно что-либо прогнозировать. Но я попрошу вас не говорить с ним о том, что может сейчас навредить парню. Он хоть и крепкий, но… все же сейчас ослаблен. Как физически, так и моральных.
– Я поняла, – врач уходит, а я стою на пороге, не решаясь войти.
Влад лежит с открытыми глазами и смотрит в окно.
– Убирайся! – глухо говорит он, и я останавливаюсь.
– Не гони меня, – по телу пробегает мелкая дрожь, и я обнимаю себя руками.
– Что тебе конкретно непонятно, Есения? – в слабом голосе Беркута слышатся стальные нотки. – Я не желаю тебя видеть.
– Я помню, о чем мы в последний
