Четырнадцатого апреля 1903 года, в шесть часов утра, полная женщина средних лет по имени Франсес Коннорс проходила мимо мастерской «New York Mallet amp; Handle Works», расположенной в доме 743 по 11-й улице, неподалеку от пересечения с Авеню Д. Ее внимание привлекло пальто. Оно было наброшено на видавшую виды бочку из-под сахара, стоявшую возле тротуара, рядом со штабелем бревен. Подняв пальто, она увидела под ним ступню правой ноги и кисть левой руки. Заглянув внутрь бочки, она обнаружила в ней тело полностью одетого мужчины. На его зажатой между колен голове был мешок из грубой холстины, стянутый на шее веревкой. Вопли миссис Коннорс услышали двое полицейских, патрулировавших этот район. Тело мужчины было еще теплым.
В ходе проведенного позже тщательного осмотра выяснилось, что на шее жертвы имеются восемнадцать неглубоких колотых ран и порез через все горло, настолько глубокий и широкий, что голова убитого едва держалась на шее. Этот человек был прилично одет. Оба его уха были проколоты. Перед самой смертью он весьма основательно поел. В его желудке были обнаружены остатки картофеля, бобов, свеклы, салата и спагетти. Дно бочки было покрыто трехдюймовым слоем опилок вперемешку с луковичной шелухой и жеванными окурками дешевых итальянских сигар.
Загадка «тела в бочке», как ее быстро окрестили нью-йоркские газеты, привела в ужас американцев, испугавшихся нашествия несметных полчищ итальянских уголовников. Помимо леденящих душу подробностей, это преступление в столь интригующей форме подтверждало реальность существования мафии, перебравшейся в Соединенные Штаты в эпоху «Великого сицилийского исхода». Оно также стало заметной вехой на пути к славе американца итальянского происхождения, полицейского по имени Джозеф (Джузеппе) Петросино. Возможно, что именно оно привело этого человека к гибели, случившейся шестью годами позже в Палермо, на Пьяцца Марина. Убийство Петросино стало одним из самых нашумевших убийств, когда-либо совершенных мафией.
На следующий день после того как было обнаружено тело в бочке, полиция арестовала девять участников мафиозной группировки фальшивомонетчиков и вымогателей. В течение некоторого времени они находились под наблюдением тайных служб США. Существовали подозрения, что они занимались доставкой в страну фальшивых американских долларов, перевозимых в банках с оливковым маслом, которые имели двойное дно. Через сеть своих агентов они распространяли поддельные деньги по другим городам северо-восточного побережья.
Было известно, что за день до убийства жертва вечером заходила в мясную лавку в доме 16 по Стэнтон-стрит. Эта лавка являлась одним из прибежищ шайки фальшивомонетчиков. Чуть позже убитый направился в распивочный зал, к задней части которого примыкал небольшой ресторанчик. Там он изрядно задержался, а наблюдение на ночь сняли. Это питейное заведение принадлежало 34-летнему человеку из Корлеоне, которого звали Джузеппе Пидду Морелло и который, как было установлено, являлся вожаком этой шайки.
Когда Морелло арестовали в Боуэри, он оказался вооружен, а в его карманах были обнаружены сигары, идентичные тем, которые нашлись в бочке. Пол его питейного заведения был посыпан опилками вперемешку с луковичной шелухой и окурками сигар. Впрочем, Морелло не так уж трудно было схватить, поскольку на его правой руке не было ни одного пальца, кроме мизинца. Во время допроса он отказался давать показания и даже объяснить, при каких обстоятельствах лишился пальцев.
Как выяснилось, к бочке, в которой было обнаружено тело, имел отношение не только Морелло. Нанесенная с помощью трафарета надпись на ее днище – W amp;T 233 – привела детективов на лонгайлендский берег Ист-Ривер, где находился крупный завод по рафинированию сахара, а затем в бакалейную лавку «Wallace amp; Thompson» в доме 365 по Вашингтон-стрит на Манхэттене. У всех этих заведений оказался общий клиент-сицилиец – Пьетро Индзерилло, член возглавляемой Морелло группировки. Еще две бочки с таким же клеймом были обнаружены в макаронной лавке Индзерилло и в кафе в доме 226 по Элизабет-стрит.
Разрешить загадку личности жертвы помог сержант-детектив Петросино. Этот низкорослый и коренастый человек с изрытым оспинами лицом и бесформенным носом (в 1960 году Эрнст Боргнайн сыграл его в неудачном фильме «Плати или умри!») обладал огромной физической силой. Родившийся в 1860 году неподалеку от города Салерно, расположенного на юге материковой Италии, Петросино с детства познал нужду и еще мальчиком эмигрировал в США. Научившись читать и писать в бесплатных средних школах Нью-Йорка, он сделал первый шаг для того, чтобы подняться выше общественного уровня, на котором находились его родители. Он стал дворником, а потом десятником бригады «речных забияк» – людей, составлявших экипажи плоскодонных барж, которые вывозили из города мусор. В те времена за уборкой мусора в Нью-Йорке надзирала полиция. На Петросино обратил внимание один офицер полиции, благодаря которому он получил возможность стать настоящим полицейским.
Медленное восхождение Петросино по служебной лестнице полицейского управления Нью-Йорка ускорилось, когда на рубеже столетий резко увеличилось количество прибывающих в США иммигрантов и преступников из Италии. Он уже привлек к себе внимание, когда предупредил, что группа, состоящая в основном из итальянских анархистов из Патерсона, штат Нью-Джерси, планирует убийство президента Уильяма Маккинли. Однако это предостережение осталось незамеченным и шестого декабря 1901 года Маккинли был застрелен во время открытия всеамериканской выставки в Буффало.
Через несколько дней после того, как был обнаружен труп в бочке, Петросино, преодолев пятьдесят километров вверх по восточному берегу Гудзона, добрался до группы серых зданий тюрьмы Синг-Синг. Благодаря своим контактам в Малой Италии Петросино добился того, что Джузеппе Ди Примо, отбывавший трехлетний срок за подделку денег, помог установить имя обнаруженного в бочке трупа. Петросино беседовал с Ди Примо в камере, построенной за семьдесят лет до этого из каменных блоков, которые доставляли заключенные, работавшие на каменоломне. Сырая, холодная и тесная, она не превышала 2,1 метра в длину и 197 сантиметров в высоту, а ее ширина составляла всего лишь 97 сантиметров. Тюрьма Синг-Синг вполне заслуживала своей пугающей репутации.
Когда Ди Примо увидел фотографию покойника, он сразу же узнал в нем своего зятя Бенедетто Мадониа. Убитый горем и доведенный до отчаяния условиями содержания в Синг-Синге, Ди Примо признался в том, что и они с Мадониа принимали участие в той же самой операции с фальшивыми деньгами, в которой участвовал и беспалый Морелло. Мадониа был одним из агентов, пускавших в оборот фальшивые доллары. Однажды он ушел, чтобы возместить за счет Морелло кое-какую собственность Ди Примо. Именно тогда Ди Примо видел его в последний раз.
Вернувшись в город, Петросино договорился со вдовой Мадониа о том, что она согласится принять участие в опознании трупа. На жилете убитого была обнаружена цепочка от часов, но самих часов не оказалось. Вдова дала описание пропавших часов, на обратной стороне которых было выбито изображение локомотива.
В кармане у одного из арестованных членов шайки, двадцатичетырехлетнего неуклюжего верзилы с бычьей шеей Томмазо Петто по прозвищу Бык, была обнаружена расписка из ломбарда на улице Боуэри. Он получил ее в тот же самый день, когда было обнаружено тело в бочке. Когда полицейские отнесли расписку в ломбард, им выдали часы с изображением локомотива. Теперь Быка серьезно подозревали в том, что именно он совершил убийство.
Дознание по этому делу закончилось судом, состоявшимся первого мая 1903 года. Никто из членов шайки ни в чем не признался, несмотря на применявшиеся к ним интенсивные методы допроса, столь характерные для тогдашнего полицейского управления Нью-Йорка. На заседание явились лишь восемь из шестнадцати человек, вызванных повестками в суд, чтобы исполнить обязанности присяжных. Сын убитого стал первым из тех, кого вызвали, чтобы под присягой опознать найденные часы. Вот воспоминания детектива, принимавшего участие в этом деле. Они дают представление о том, что случилось дальше:
«Он взглянул на часы и хотел что-то сказать, когда в зале суда раздалось шарканье ног и какое-то шипение, исходившее со стороны смуглолицых мужчин. Один из них вскочил со своего места и приложил пальцы к губам. После этого юный Мадониа вдруг засомневался в том, что это часы его отца».
В результате такого же давления вдова Мадониа также стала страдать забывчивостью.
Ди Примо был доставлен в суд прямо из тюрьмы Синг-Синг, чтобы дать свидетельские показания. Полиция предполагала, что между ним и Быком существовала давнишняя вражда. Но Ди Примо радостно заверил всех в том, что они являются добрыми друзьями. Поразмыслив, он, вероятно, решил, что лучше спокойно отбыть свой срок в Синг-Синге. В конечном счете судебное разбирательство было прекращено.
