То, что Петросино и его коллеги выяснили о шайке Морел-ло, вполне соответствует тому, что нам теперь известно о деятельности мафии на ее родине. Некоторые из арестованных после обнаружения трупа в бочке называли себя импортерами вина, масла и другой сельскохозяйственной продукции, производимой на острове. Торговля цитрусовыми, маслом, сыром и вином служила отменным прикрытием подлинной деятельности преступников, как во время переездов через Атлантику, так и во время пребывания в Соединенных Штатах. Помимо прочего, это давало им возможность вымогать деньги за «охрану» и создавать монополии, как они делали на Сицилии.
Как и на Сицилии, в Нью-Йорке выдача лицензий на ношение оружия явно служила связующим звеном между мафиозными группировками и властями. Арестованные в апреле 1903 года участники группировки Морелло имели совершенно законные лицензии на ношение огнестрельного оружия в пределах города. Они были подписаны заместителем комиссара полиции по рекомендации капитана местного полицейского участка. Владельцем одного из таких разрешений оказался человек, срок пребывания которого в США составлял всего лишь двадцать восемь дней. Криминальные связи, протянувшиеся через Атлантику, были настолько прочными, что любой мафиозо, отплывая из Палермо в Америку, мог испытывать полную уверенность в том, что он станет законным владельцем оружия, как только пройдет чистилище острова Эллис1. В некотором замешательстве комиссар полиции вскоре после появления известных публикаций в «New York Herald» распорядился признать недействительными 322 лицензии на ношение огнестрельного оружия.
Существуют убедительные свидетельства наличия тесных связей между мафиози Америки и Сицилии. Одним из сообщников группировки Морелло был дон Вито Кашо-Ферро, которого в ходе расследования дела о «трупе в бочке» разыскивал Петросино, желавший его допросить. Позже этого человека посадил в тюрьму «железный префект» Чезаре Мори. Перед тем как было совершено вышеупомянутое убийство, дон Вито тайно покинул Сицилию, чтобы избавиться от особого надзора полиции, установленного над ним с целью выявить его предполагаемое участие в одном похищении. (Позже он заявлял, что целью его отъезда в США был бизнес, а именно импорт лимонов.) Улизнув в Новый Орлеан, он избежал ареста в ходе облавы, организованной после убийства Мадониа. В этом городе нашли прибежище около 12 000 сицилийцев, и в нем весьма активно действовала мафия. Вскоре дон Вито вернулся на Сицилию. В 1905 году участником группировки Морелло стал еще один эмигрант, Джузеппе Фонтана – мафиози, с которого недавно сняли обвинение в убийстве Эмануэле Нотарбартоло.
Состав участников шайки Морелло дает важные сведения об уровне координированности действий «людей чести» Сицилии. Морелло происходил из Корлеоне, Кашо-Ферро – из близлежащего Бисаквино. Оба этих городка находились в глубине острова, к югу от Палермо. Фонтана был из Виллабате, расположенного ближе к столице. Другие мафиози были из Партинико, дальше на западе. Другими словами, это были «люди чести» из различных мафиозных кланов Сицилии. Морелло явно удалось создать в Америке факторию для особо предприимчивых «людей чести», приехавших сюда не только со всех областей провинции Палермо, но и из других мест. Деятельность в Америке стала представлять интерес для всей сицилийской мафии. Более того, среди «людей чести» существовало настолько ясное понимание общих интересов, что полученные ими в различных уголках провинциальной Сицилии рекомендации были признаны и оценены по другую сторону Атлантики.
Сосредоточив свои силы в Нью-Йорке, группировка Морелло применяла те же самые методы территориального контроля, которые использовал любой клан на Сицилии: рэкет, «покровительство», а также контакты с полицией, необходимые для предотвращения судебных преследований. Давление на иммигрантские общины способствовало приобретению весьма солидного пакета избирательских голосов. Не понимая сути политических процессов, имевших место на их новой родине, и не проявляя к ним особого интереса, многие иммигранты были рады за небольшое вознаграждение продать свои голоса какому-нибудь покровителю.
И все же имелись существенные отличия между обстановкой, в которой мафиози осуществляли свою деятельность дома, и той, в которой они оказались в Нью-Йорке. Проблема, с которой столкнулась мафия, выработавшая систему подчинения территорий, заключалась в том, что американское общество оказалось более динамичным и многообразным. Оно имело свои собственные давние традиции в сфере совершения преступлений и коррупции. Население Элизабет-стрит, как и население других иммигрантских кварталов, находилось в постоянном движении. Люди все время приезжали и уезжали. Многие из вновь прибывших отправлялись в другие части Соединенных Штатов. Те, кому удалось повысить уровень жизни, перебирались в более спокойные районы, такие как Гарлем, Бруклин и прочие.
В Нью-Йорке мафиози приходилось становиться столь же динамичными, какими становились мирные итальянцы, которых они терзали. Прежде чем поселиться в Нью-Йорке, Морелло пришлось поездить по Соединенным Штатам. Помимо Элизабет-стрит, его шайка располагала базой в сицилийской общине Восточного Гарлема. После того как в 1905 году молодой сицилиец Никола Джентиле прошел в Филадельфии обряд посвящения в члены мафии, он несколько раз переезжал из города в город и переходил из одного мафиозного клана в другой. (Подробнее о Джентиле будет рассказано в следующей главе.) Ему приходилось иметь дело с «людьми чести» из Манхэттена и Бруклина, Питтсбурга, Кливленда, Чикаго, Милуоки, Канзас-Сити, Сан-Франциско и Канады. Согласно признаниям, которые он сделал перед Первой мировой войной, сеть преступных группировок была тесно связана с диаспорами сицилийцев, разбросанными по всей Северной Америке. Что касается других источников влияния, их воздействие было крайне незначительным.
Нью-Йорк был местом, где эта сеть рассчитывала занять лидирующее положение. В этом городе проживало наибольшее количество сицилийцев, он являлся главным пунктом назначения как для людей, так и для товаров, прибывающих с острова. Тот же самый мафиозо (сведения которого в данном отношении можно считать самыми надежными) утверждал, что вплоть до 1909 года Морелло являлся верховным руководителем всего американского филиала мафии.
Однако каким бы ни был статус Морелло, он не мог укрепить его положение в Нью-Йорке. Во времена вышеупомянутого убийства сообщники Морелло обнаружили, что по соседству с ними действуют шайки, члены которых играют по другим правилам и говорят на другом диалекте итальянского языка, а то и вообще прибыли сюда из других стран. В отличие от Сицилии, где между кланами одного и того же преступного сообщества проводились постоянные консультации, в Нью-Йорке мафиози столкнулись с уголовным эквивалентом международной дипломатии.
К тому времени, когда клан Морелло активизировался в Малой Италии, нью-йоркский рынок преступной деятельности уже многие годы был ареной жестокой конкуренции. На рубеже столетий в жилых кварталах Манхэттена орудовало множество молодежных банд самого пестрого состава, каждая из которых считала тот или иной квартал своим владением.
Это были группировки вроде «Банды с газового завода», «Сусликов», «Гудзоновских опылителей» или «Жемчужных застежек». В 1903 году банда «Пять ножей», главарем которой был Пол Келли, держала под своим контролем район между Боуэри и Бродвеем, в который входила и Малая Италия. На самом деле Пол Келли родился в Неаполе и сначала носил имя Паоло Антонио Ваккарелли. Во время непродолжительной карьеры боксера он взял себе новое, звучавшее на ирландский манер имя. Известно, что этот элегантного вида мужчина с мягким голосом держал под своей командой 1500 головорезов, большинство из которых были итальянцами. Однако в его банде насчитывалось и некоторое количество евреев, ирландцев и представителей других национальностей. Сфера интересов группировки Келли охватывала проституцию, азартные игры, рэкет, а также подкуп избирателей и политиков. И хотя сам Келли никогда не избирался на государственные должности, он оказал поддержку самому Тиму Салливану по прозвищу «Сухой доллар», который был непререкаемым лидером демократов Нижнего Ист-Сайда. Похоже, лишь те политики, которые родились в Америке, и в особенности такие как Салливан, в жилах которого текла ирландская кровь, могли рассчитывать на политическую поддержку беднейших слоев различных этнических групп.
Если, как писали газеты того времени, мафия хотела завоевать Нью-Йорк, ей надо было приехать туда на полстолетия раньше. Используя в качестве своей базы общины сицилийских иммигрантов, мафия получала ресурсы и специалистов, с помощью которых смогла найти свое место в нью-йоркском преступном мире и устоять в острой конкурентной борьбе. Но установить здесь свое господство оказалось для нее невозможным.
