этих словах голос надломился, сорвался.
Столько времени прошло, а мне всё равно больно видеть его с чужим для меня ребёнком, знать, что он папа — сына, только не нашего с ним, а от моей подлой племянницы, которая обвела меня вокруг пальца и я, как дура последняя, как идиотка набитая просто, ей помогала и жалела, пока он носила ребёнка от моего неверного мужа. Теперь уже много лет, как бывший. И вся наша совместная с ним жизнь словно стала сном или видением…
— Да уж, дела…. — протянула Аня и взялась за свой бокал. — Как тут не сойти с ума вообще.
— Вот и я думаю — как? — посмотрела я на неё.
— А ты.… Ты что почувствовала, когда его увидела? — спросила подруга, словно всё уже и так знала, или у меня ответ на лице был написан. Да и был, наверное, потому что Анька шумно вздохнула, всё поняв без слов, а я опустила голову, обняв себя за плечи.
— О господи, Ланка… — сжала она моё плечо. — Неужели ты его всё ещё….
— Да. Я ещё всё ещё.
— Лана, Лана….
— Знаю.
Какое-то время мы помолчали. Что тут скажешь?
Если чувства не ушли, если ты не забыл любимого когда-то человека даже после такого предательства, которое он совершил, что тут поделаешь?
Разве против чувств пойдёшь? Разве от себя убежишь?
Разве прикажешь себе не помнить, не реагировать и не болеть чувствами?
Одного взгляда на Руслана хватило, чтобы осознать: всю ту броню и стенку, что я выстроила от него тогда, давно, я просто себе придумала.
Нет никаких стен. Есть воздушные замки и иллюзии, что я больше не люблю этого мужчину.
Когда-то я тоже думала, что если не видеть, не слышать человека, не касаться его, не видеть его глаз и не слышать его запаха, до слёз, до боли родного, то и чувства забудутся.
Исчезнут.
Сгорят.
Сгинут.
И что без некой подпитки чувства не живут, они обязательно умирают и оставляют в покое свою жертву.
А теперь вижу, что всяко бывает.
Иногда чувства действительно гаснут и больше не возвращаются.
Смотришь на человека спустя годы, а внутри — ничего.
По нулям. Просто пустота. Ни один мускул не дрогнет при виде него — человека из твоего прошлого, некогда дорогого.
А бывает, и наоборот.
Чувства словно притупляются, засыпают. И тебе кажется, что их больше нет, они ушли и оставили, наконец, в покое твоё бренное тело, но едва ты встречаешь этого человека из прошлого в настоящем, как слышишь, что все твои стены и брони просто треснули по швам, и сердце снова бьётся как молот о наковальню.
Бьётся о нём.
Снова — о нём.
Только о нём.
Сколько бы лет ни прошло….
В этом нет логики. Это неподствластно времени.
Это просто есть, и оно — вот так.
Ты бы хотела разодрать себе грудь и выбросить на мусорку это глупое сердце, чтобы больше, зараза, о нём не билось! Да вообще — ни о ком больше.
Да невозможно выкинуть его и остаться в живых, потому ходишь и терпишь, как он тебе безжалостно по рёбрам лупит, едва встречаешь снова где-нибудь случайно его.
— Ты забудешь его, милая, — взяла меня за руку Аня. — Вот увидишь. Нет ничего вечного.… Всё проходит: и плохое, и хорошее. И это тоже — пройдет.
Я лишь горько усмехнулась.
Я вот совсем не была уверена, что моя глупая любовь к тому, кого я сама прогнала, когда-нибудь тоже возьмёт и просто закончится….
66.
— А ты сама смогла забыть Кирилла, после вашего расставания? — невесело усмехнулась я, — твои чувства к нему у тебя прошли?
Аня досадливо крякнула и потянулась за бокалом:
— Ты права. Ничего никогда проходило. Я думала, что станет легче, но в одно хмурое утро проснулась и поняла, что жить не могу без этого мерзавца. Ну и…. все понеслось заново. Так что советчик из меня — такой себе. А вообще, если бы это работало так просто, то в мире было бы гораздо больше счастливых женщин, не связанных по рукам и ногам глупыми чувствами. Представляешь, какая тогда жизнь бы началась?
— Утопия.
— Но пофантазировать-то можно? — улыбнулась подруга и подняла бокал, — за мечты?
— За них, — я тихо отозвалась и пригубила из своего..
— И что теперь? — Спросила Аня несколько минут спустя.
Я пожала плечами:
— Ничего. Я приехала сюда работать – вот и буду работать. И как только мы с Киром выгребем из того болота, в которое нас не пойми кто загнал, уеду обратно.
— Точно уедешь?
— Точно, Ань. Для меня в этом городе ничего не осталось, кроме воспоминаний. И одна мысль о том, что где-то поблизости бродит Руслан со своим сыном от Юленьки, приводит меня в уныние. Вру — не в уныние. В ярость, истерику и глубокую депрессию. Я не хочу, чтобы они мне попадались на глаза. Не хочу бередить старые раны.
— Я понимаю, — грустно сказала она, — просто… Когда ты вернулась, мне вдруг показалось, что это насовсем.
— Увы, — я только развела руками.
— Увы.
Мы обе понимали, что всё слишком сложно. Наша дружба выстояла, несмотря на обстоятельства, но это совершенно не значило, что всё наладилось и станет, как прежде.
— Так что там с фирмой? — подруга решила перевести разговор в другое, хоть и неприятное, но всё-таки не такое болезненное русло, — Кир мне ничего толком не рассказывает… Он вообще почти ничего мне не рассказывает. Всё, что я знаю – это то, что есть проблемы. А какие проблемы, откуда, по чьей вине…
— К сожалению, нам тоже не всё известно. Суть проблем ясна: кругом — засада. Провалы по контрактам, неустойки со всех сторон, сбои поставок. Всё один к одному.
— Совпадение? — нахмурилась она.
— Конечно, нет. Никаких совпадений — чья-то продуманная игра. Кто-то большой и зубастый решил загнать нас в угол и, если честно, у него это весьма неплохо получается. У нас просадки по всем фронтам, денег на счетах катастрофически не хватает, а каналы поступления перекрыты. Приходится крутиться, как в том анекдоте: где-то перезанять, чтобы где-то переотдать, и так по кругу. Рано или поздно цепочка оборвется и тогда — всё, крах. Своими силами нам не
