озера и побежала по полю. Выглядела она жутко, скорее как лесная ведьма или русалка, но точно не как благородная жена купца. Волосы спутались, струились по лицу, как чёрная паутина, а одежда мокрым комом висела на ней. Девушка уже не боялась, что кто-нибудь может увидеть её в таком виде, даже наоборот, обрадовалась бы любому человеку, но никто по пути ей так и не встретился. Опомнилась она лишь в саду. Там Рада замедлилась и остановилась, чтобы перевести дух. Она и не заметила, как алым рассветом наступал новый день. Горизонт начал освобождаться от тёмных красок, и окружающая природа уже не сливалась в единое пятно. Девушке пришлось снова ускориться. Прячась за деревьями и строениями, она добралась до усадьбы и по той же лестнице поднялась на свой этаж. Огляделась, встретилась с тишиной и добежала до своей опочивальни.
Только там Рада упёрлась спиной в дверь и, тяжело дыша, закрыла лицо руками. Всё кончилось. Несколько минут девушка стояла молча, тихонько трясясь. От мокрой разодранной одежды под ней натекала лужа. Ноги распухли и одеревенели, Рада еле дошла до кровати, хлюпая сапогами, и еле стащила обувку. На кровавые мозоли было страшно смотреть. После девушка стянула платье, вытерлась, поморщилась, когда увидела исцарапанные руки. Раны немного подсохли, но щипали, когда Рада натягивала на себя новое платье и тканью касалась царапин. Осталось решить, куда деть мокрую одежду. Сапоги она решила отнести на печь, нижнюю рубаху, которая осталась почти целой, тоже, а вот платье залатать она сама не смогла бы. Служанкам его тоже не отдала бы, чтобы они не задавали лишних вопросов и не доложили об этом Белолебедю.
Рада неслышно выскользнула из опочивальни. Она решила спрятать платье где-нибудь во дворе, а позже унести к озеру и сжечь. По двору уже бродили слуги, расчищали дорожки, а между ними бегал пёс без привязи, потому девушка спустилась на улицу по задней лестнице и затолкала платье в закуток под крыльцом. Если кто и найдёт платье, то подумает, что собака сорвала его с бельевых верёвок и сгрызла.
На улице полностью посветлело. Белый мякиш облаков плыл по небу, обещая тёплый, но не солнечный день. Настроение у Рады тоже было смешанным. Прошедшая ночь оставила после себя неприятные, пугающие воспоминания, да и грядущий день едва ли предвещал что-то хорошее. Но девушка была до сих пор здесь, в усадьбе, и могла вершить свою месть. Она вздрогнула, когда поняла, что ночь прошла впустую – зластоуст она в своих вещах не нашла, видимо, выпал по дороге, потому надо было придумать новый способ расправиться с Белолебедем. Но не сейчас. Сейчас Рада мечтала просто упасть на кровать в своей опочивальне и наконец выспаться.
Слуги не оборачивались на неё, не было ничего странного в том, что поутру жена хозяйского сына гуляет по усадьбе. Девушка уже не скрывалась. Она спокойно дошла до опочивальни, но близ двери замедлила шаг. Чутьём уловила, что что-то не так. Рада остановилась и прикусила губы, дыхание потяжелело от ощущения опасности. Она тронула дверь и поняла, что та не заперта, просто прикрыта. А ведь девушка точно закрывала её. Или нет? Вдруг забыла впопыхах? Под её ладонью дверь скрипнула, тихонько отворилась, и в глубине опочивальни промелькнула тень.
ГЛАВА 12
Сейчас
Рада застыла на пороге опочивальни, как дикий зверёк в ловушке, к которому тянутся человеческие руки. Именно так себя ощущала девушка.
Чужой, кисловатый хмельной запах наполнял воздух. Занавеси прикрывали окно, и несмотря на то, что уже рассвело, опочивальня осталась погружённой в полумрак с обманчивыми тенями. Все вещи лежали на своих местах, как их оставила Рада, и порядок нарушала лишь незаправленная постель. Там до сих пор лежало скомканное одеяло, напоминающее девичий силуэт, а на простыне отпечатался след, будто кто-то объёмный и тяжелый присел на перину. Тот, кто теперь стоял возле стены, не скрываясь, что проник в чужую опочивальню. Поджидал жертву.
– Проходи, – жёстко сказал он.
Взгляд Филиппа Белолебедя походил на змеиный. Он сощурил глаза и смотрел прямиком на Раду, будто пытался загипнотизировать её, и она поддалась. Девушка зашла в опочивальню и прикрыла за собой дверь. Мысленно позвала Тьму, чтоб та была рядом и могла дать отпор купцу. Вряд ли бы он после вчерашнего полез к Раде, но мало ли, что придёт ему в голову. Он опасен.
Как и она.
– Зачем вы здесь? – Девушка старалась выглядеть уверенно, но была настороже.
Тьма заскулила внутри, просыпаясь.
– Где ты была? – Белолебедь не скрывал презрения.
– Гуляла.
– Где?
– По усадьбе.
И девушка, и купец кругами шагали по опочивальне, держась на расстоянии друг от друга, как оскалившиеся волки на лесной проплешине. Рада изучала его, пыталась понять, что он будет делать дальше. Не просто так ведь пришёл. Купец – человек деловой, вряд ли удовлетворится простым разговором.
– Ты сегодня же уедешь из усадьбы, – требовательно, будто отдавал рядовой приказ помощнику, произнёс Филипп.
Девушка в усмешке скривила губы:
– Нет.
– Да. – Белолебедь остановился. Рада видела, как он напряжён, как рассчитывает каждый шаг и движение, но не приметила в купце испуга, как вчера. – Уедешь.
Девушка вскинула подбородок и выпустила на волю Тёмную. Та потянулась и распустила когти, кожа начала чернеть, перевоплощение отдавалось внутри ноющей болью. В глазах стояла мутная поволока. Но Рада горделиво улыбнулась и провела длинным когтём по подбородку, напоминая Филиппу, на что способна.
– Откуда вдруг такая смелость? – раздался её скрипучий голос, слитый с голосом Тьмы.
Купец с отвращением смотрел на невестку. Он сморщил нос, будто унюхал помои, а потом резко подскочил к Раде и за локоть потащил её к выходу. Она хотела полоснуть его когтём, но Тёмная вдруг со стоном скрылась внутри тела. От кожи пошли дым и шипение, будто костёр залили водой, и девушка вернулась в свой человеческий образ, как позавчера при Руслане.
– Как?.. – только и смогла спросить она.
Филипп распахнул дверь и вытащил Раду в коридор. Она извивалась и пыталась вырвать руку, но тщетно, лишь полученные ночью царапины начали щипать.
