– Есть и ещё одна деталь, которая меня зацепила, – рассказывал Руслан. – Изба Рады сгорела. Огонь едва потушили, да спасать уже было нечего и некого. Стали погибших хоронить: мать семейства, старших её дочек, Фёдора новорожденного, а вот младшей дочки недосчитались.
– И куда же она делась? – Рада напряглась.
– Люди разное говорят. То ли дотла сгорела девка, то ли колдунья её утащила.
– Зачем?
Руслан пожал плечами с невесёлой улыбкой:
– Душу испить, тело съесть, в жертву принести, в ритуале каком использовать, – хмыкнув, перечислил версии юноша. – Тебе лучше знать. Но всё ж большинство деревенских решили, что девочка полностью сгорела, с пожаром же боролись долго. А чего ещё думать? Больше Раду ведь никто не видел, бежать ей было некуда, – Руслан пристально посмотрел на девушку, которая сейчас мечтала с головой уйти под воду. – Значит, погибла в пожаре. Правильно?
– Правильно, – беззвучно подтвердила Рада.
– И ещё кое-что. Я ведь уже говорил, что деньги развязывают языки? Так вот, я предложил хорошую плату тем, кто вспомнит ещё что-нибудь подозрительное. И вспомнили. За несколько дней до пожара кое-кто из соседей видел дорого одетых людей, что бродили вокруг той избы. Уж что они хотели – неизвестно. Может, следили за домом, может, случайно мимо шли. Но говорить что-то против богачей – дело гиблое, потому сосед и молчал десять лет, пока я не спросил.
– Любопытная история, – сказала Рада в пустоту, не глядя на Руслана. – И что ты об этом думаешь?
Она хотела и в то же время не хотела услышать ответ.
– Думаю, что та «погибшая» девушка и есть ты. Маленький брат Фёдор – сын моего дядьки. А те странные люди, что бродили возле дома – слуги моего отца и, возможно, он сам. Так ты познакомилась с моим отцом.
Это был не вопрос, но Рада всё же молча кивнула. Слёзы упрямо толклись в уголках глаз, но девушка моргала, смахивая их. Руслан потёр переносицу.
– Я угадал. – В его голосе послышалась не радость, а тоска. – Теперь твоя очередь залатать прорехи в этой истории. Что случилось в тот день?
– Почему бы тебе не спросить у отца?
– Когда я приехал, он уже спал, да и сомневаюсь, что он так просто во всём сознается. Лучше спросить у тебя. Так что произошло?
– Самое худшее, – безжизненно ответила Рада. – Твой отец был там. Мою мать убили, сестёр изнасиловали и убили, брата задушили. А дом сожгли. Всё из-за наследства.
В этот раз девушка не смогла сдержать слёзы. Она отвернулась от берега и обняла себя, тихонько дрожа. Гладила себя по плечам, чтобы отогреться от холодного отчаяния. Её пронизывала острая стрела – не ненависти или злости, нет, – а горя. Невозможно было даже за десяток лет жизни выплакать все слёзы, накопившиеся тем днём.
– Понятно, – выдохнул Руслан так, будто его ударили под дых. – А что сделали с тобой?
Девушка сглотнула слёзы. Юноше пришлось ещё несколько раз повторить вопрос, но сил ответить у неё не было, и он спросил по-другому:
– Я видел шрам у тебя на груди. Это…
– Да, – срывающимся голосом перебила Рада. – Меня ударили ножом. По его приказу.
– Как ты выжила?
«Не выжила. Я умерла», – хотела бы съязвить девушка, но не могла растянуть губы даже в самой поганой, злобной ухмылке. Она всхлипнула. Потом отдышалась и ответила:
– Меня спасла тётка, другиня матери. Буквально отвоевала у смерти, – не соврала Рада, при этом всё же утаив часть правды. Подробности тут ни к чему.
Она быстро растирала руками озябшие плечи. Над озером и берегом повисла такая тишина, что, казалось, тронь, нарушь её – и она раздерёт душу, словно дикая кошка. Рада провела пальцами по шраму. Вся физическая боль от него переросла в боль душевную. Девушка закрыла шрам рукой, слабо надеясь, что так сможет отгородиться от воспоминаний, но не получилось. Они бушующим вихрем проносились в голове, и сердце отбивало назойливый ритм.
– Значит, ты здесь, чтобы отомстить? – донеслось с берега. Рада развернулась в ту сторону, и Руслан повторил: – Ты здесь, чтобы отомстить отцу?
– Да.
С мокрых ресниц срывались капли то ли речной воды, то ли слёз. Девушка надеялась, что Руслан с берега не заметит солёных дорожек на её щеках. Впервые кто-то, помимо Ягини, Кощея и самого Белолебедя узнал о её прошлом.
– И что ты собираешься делать? Убьёшь его? – настороженно уточнил Руслан.
– Хотела убить. Но не получилось.
– Понятно, – он покачал головой.
Снова всё затихло. Девушка подметила, что Руслан не был удивлён. Да и не злился, хотя речь шла об убийстве его отца. Совесть и стыд оказались сильнее родственных связей, никакие кровные узы не могли стереть преступление, которое совершил Белолебедь.
Рада всё ещё накрывала руками плечи. Она глубоко дышала. Не знала, к чему приведёт ночной разговор, но на душе стало легче, будто печную трубу очистили от золы. Она не решалась посмотреть в сторону Руслана. Просто стояла к нему спиной, беззащитная перед его пристальным взглядом. Вода доходила ей до лопаток, и Рада чувствовала, как муж рассматривает её обнажённые плечи и спину, которые рябью отражались в воде. Где-то слышались всплески, лягушки и мелкие рыбёшки мутили воду, разбавляли тишину. Ветер шелестел в листьях ивы, которая, словно горюющая дева, склонилась над озером. Озноб вскоре закончился сам собой. Рада начала успокаиваться, слёзы засохли, оставив после себя лишь ощущение стянутой кожи.
Голос Руслана слишком резко разрушил тишину:
– Это тебе не поможет.
– Что? – Рада обернулась в его сторону.
– Ещё одним убийством ты не вернёшь своих родных. Тебе это не нужно. Оставь прошлое в прошлом.
– Ты защищаешь его, потому что он твой отец, – понимающе прошептала девушка.
Руслан кивнул:
– Да. Несмотря ни на что он – мой отец. Поэтому я прошу тебя его не трогать.
«Ты не понимаешь, о чём просишь», – Рада отвернулась и зажмурилась. Она не могла согласиться на просьбу Руслана, но он, похоже, принял молчание за согласие, потому что не продолжил её отговаривать от планов. Напротив, он подчеркнул то, чем она могла насладиться взамен мести:
