навстречу.
Гедимин побоялся обнимать Хильду — её спецкостюм не выглядел прочным, а по жёсткости ненамного превосходил обычные комбинезоны. Он ограничился тем, что осторожно положил руки ей на плечи, но даже это заставило самку вздрогнуть и податься назад.
— Ох!.. Атомщик, ты стал ещё сильнее. И в два раза больше! — она потёрла плечо. — Но хорошо, что ты здесь. Этот твой реактор… мы его боимся!
— Рассказывай, — попросил Гедимин, бок о бок с Хильдой спускаясь по лестнице. Он смотрел на зелёные сполохи на защитных экранах и на тончайшие красные узоры, проступающие из-под зелени — а через несколько секунд по его виску, не прикрытому ипроновой пластиной, скользнула невидимая тёплая нить. «Ты здесь?» — сармат сдержанно усмехнулся. «Даже после разборки и переработки? Ничего, работа скоро продолжится. Я соберу реактор заново.»
… — А физики Саргона? Здесь есть кто-нибудь из них?
Сарматы стояли у бассейна выдержки, где охлаждались плутониевые заготовки для новых сборок, и только что Гедимин неохотно отошёл от монитора с характеристиками каждой из них. Он проверил их все, — придраться было не к чему. Операторы в белых скафандрах, присматривающие за бассейном, должны были следить за мониторами, но Гедимин краем глаза видел, как то один, то другой оборачивается и смотрит на «инженера».
— Никого, — ответила Хильда. — Никаких физиков, кроме тебя… и ещё троих — видно, из вашей компании. О других я не слышала. Ну так что, тут всё нормально? Можно собирать?
— Я сам начну, — сказал Гедимин. — Ваши комбинезоны — не для этой работы. Но сначала покажи мне зал. Туда выведены вода и электричество?
Хильда громко фыркнула.
— Потише, атомщик, мы уже работали с твоим ирренцием!
Они прошли мимо заглублённого коридора, где стояла неподвижная перегрузочная машина. Рамки дозиметрического контроля были повсюду — в каждом узком месте, у каждого перехода. Гедимин украдкой покосился на свой дозиметр, сверяя показания, — все приборы были точно выверены, и все фиксировали безопасный фон и скачкообразно возрастающую интенсивность сигма-излучения там, где проходили сарматы. Хильда тоже взглянула на свой дозиметр и,растерянно хмыкнув, постучала пальцем по шкале.
— Что это с сигмой? Не знаешь?
— Скачок. Бывает. Неопасно, — отозвался Гедимин, радуясь, что под респиратором не видно напряжённой ухмылки. Ему самому было не по себе — сколько бы опытов до этого он ни провёл, реальность «живого», реагирующего реактора с трудом умещалась в мозгу. На Луне он не стал менее живым и не перестал реагировать, — тёплые волокна прикасались к коже везде, где находились бреши в ипроновой броне. Гедимина вспомнили и узнали.
Массивная крышка люка, покрытая блестящим рилкаром, бесшумно сдвинулась, выпуская сарматов на узкую смотровую галерею над круглым залом. Их здесь было две — справа и слева от широкого транспортного коридора с нависшим над ним электрокраном. Коридор был проложен поверху укреплённой рилкаровой стены; посмотрев вниз, Гедимин увидел под рилкаром слой серебристого металла. Рилкаро-кеззиевая перегородка делила круглый зал на две неравные части. Реакторный отсек был слева, и Гедимин вскоре остановился — осматривать оборудование на бегу было неудобно.
Он зря беспокоился — два месяца не пропали впустую: всё, кроме собственно сборок, было перевезено сюда и собрано в прежнем порядке, будто реактор и его обвязку никогда не разбирали, а перетащили из «Полярной Звезды» целиком. Гедимин придирчиво осматривал узлы системы охлаждения, корпус реактора, многослойную систему защиты, нашёл взглядом блок управления, вынесенный немного в сторону, в закрытую нишу в стене, — даже сейчас, когда корпус реактора был пуст, за щитом управления присматривал оператор.
— Ну? — Хильда нетерпеливо пихнула его в бок и тут же отдёрнула руку и потёрла ушибленные костяшки.
— Лучшего и желать нельзя, — медленно проговорил Гедимин; нелепая широкая ухмылка так и лезла на лицо, и сармат порадовался, что под шлемом не видно ничего, кроме глаз. — Хоть завтра запускай. Насосы проверили?
— Проверили всё, до последнего миллиметра последней трубы, — кивнула Хильда. — Есть даже протокол испытаний.
— Дашь почитать, — отозвался Гедимин, уже ничему не удивляясь. «Восстановили. Собрали по чертежам. Осталось немного — и будет работать,» — его глаза светились всё ярче.
— Что там? — он посмотрел вправо.
— Цех переработки, — ответила Хильда. — Иди за мной, тут есть спуск.
Мостки, ведущие с галереи на галерею, были перекинуты понизу, через прорезанный в защитной стене коридор; несколько секунд — и Гедимин был на другой стороне и, опираясь на перила, рассматривал то, во что превратился на «Гекате» простенький разделительный агрегат Хольгера. «И это мы собирали из кусков рилкара и ненужных труб,» — сармат растерянно усмехнулся. Теперь рассмотреть изначальную конструкцию было почти невозможно — всё закрывали защитные короба и смыкающиеся экраны с выведенными под них манипуляторами. «Больше никто не берёт ирренций руками,» — подумал Гедимин и сам не понял, радует его это или огорчает.
— Целый завод, — пробормотал он. — Тут будет работать Хольгер?
Хильда покачала головой.
— Не слышала ничего о втором инженере. Обещали только тебя. Но ты же знаешь эту штуку, правда? Вы все вместе с ней работали…
— Знаю, — коротко ответил Гедимин. Ему на секунду стало не по себе. «А я привык работать с Хольгером. И со всеми остальными,» — думал он, разыскивая взглядом, на что бы отвлечься от неприятных мыслей. «Теперь — снова один? Да, я уже отвык от этого…»
— А там что? — он посмотрел на дальний люк, в который упирались все три галереи. Он был открыт, и за ним виднелось их продолжение и отдалённая глухая стена; судя по расстоянию до неё, за люком находился ещё один зал таких же размеров и сходной формы.
— Это для второго реактора, — тут же ответила Хильда. — Его ещё строить не начали. Ждали, пока ты одобришь первый. А когда тут всё заработает, тебя отправят туда.
Гедимин мигнул.
— Второй синтезирующий реактор?
— Ну да, — Хильда пожала плечами, с недоумением глядя на него. — Чего так волноваться? Ты же можешь построить
