увидев их, значило бы не сказать ничего. Даже когда во время обряда венчания нового хозяина Усадьбы волхва, год тому назад, он увидел, как в храм осторожно, словно мышка, прокралась его родная сестра, он был не так потрясен, как сейчас. В тот день у бабки Матрены был для этого законный повод, оспорить важность которого не рискнул бы даже ее самый злейший враг — она души не чаяла в венчавшейся Марине, любила ее, как родную дочь. На этот раз оправдать появление сестры-атеистки в храме было нечем. Как отец Климент ни ломал голову, но на ум ему не приходило ничего.
Он настороженно смотрел на бабку Матрену, она — на него. А капитан Трутнев переводил свой взгляд с батюшки на старуху — и поражался тому, как они схожи между собой, несмотря на разницу в возрасте и, выражаясь современным языком, гендерные различия. Не надо было быть физиономистом, чтобы понять, что эти двое — брат и сестра.
— Доброе утро, отец Климент, — первым нарушил настороженное молчание капитан Трутнев. — Простите, что мы так рано.
— Кто рано встает, тому Бог подает, — сказал отец Климент. — Помолиться зашли или дело какое?
Капитан Трутнев посмотрел на свою спутницу, словно прося у нее помощи, но бабка Матрена, войдя в храм, словно воды в рот набрала. Голос у нее был зычный и, возможно, она просто опасалась, что его раскаты нарушат благостную тишину храма, выставив ее в непотребном виде. И она потеряет моральное право выговаривать брату за его недостойное поведение.
— Говорите как есть, — заметив его замешательство, призвал отец Климент. — Не пристало лукавить в святом месте.
— Сын у меня пропал, — с трудом выговорил Илья Семенович. Дальше, после признания, было легче. — Вчера из дома ушел и до сих пор не вернулся. Вот, Матрена Степановна говорит, что надо свечку поставить Николаю Чудотворцу. Чтобы, значит, Сема поскорее нашелся.
— Благое дело, — кивнул отец Климент, с одобрением, но и с некоторым удивлением взглянув на сестру. — Еще можно святому Георгию Победоносцу и преподобным Ксенофонту и супруге его Марии молебен заказать. И они доступ ко Господу имеют, за пропащих могут слово замолвить.
— Да одного хватит, — не выдержав, вмешалась бабка Матрена. Ей показалось, что ее отодвигают на второй план, тем самым умаляя и ее значимость, и ценность данного ею совета. — Показывай, где здесь икона Николая Чудотворца. И где свечу взять?
Отец Климент не стал спорить. Выбрав свечу и подав ее Илье Семеновичу, он пошел вглубь храма, сделав знак следовать за ним. Подойдя к иконе нужного святого, отец Климент остановился. Жестом показал, что надо зажечь свечу и поставить ее перед иконой.
— Молитву, с которой следует обращаться к святому угоднику, знаете? — спросил он, когда Илья Семенович выполнил его указание.
Бабка Матрена промолчала, а Илья Семенович сокрушенно признался:
— Нет, батюшка.
— Тогда повторяйте за мной, — велел отец Климент.
— И мне что ли надо? — растерянно спросила бабка Матрена. У нее был такой вид, будто она попала в собственную западню.
— Не обязательно, — успокоил ее брат, понимая, что нельзя требовать слишком многого от человека и зная неуступчивый характер своей сестры. И уточнил: — Как имя пропавшего мальчика?
— Сема, — торопливо ответил Илья Семенович. И тут же поправился: — Семен. Если полностью, то Семен Ильич Трутнев. Восемь лет ему.
Кивнув, отец Климент начал шепотом подсказывать, а Илья Семенович вслух повторял:
— Николай Чудотворец, Божий Угодник! Ниспошли с небес чудо спасения. Попроси у Господа всевидящего, чтоб он указал пропащему правильный путь, и позволь ангелу-хранителю его обратно вернуть. Попутчиков нечестивых отстрани, жизнь и здоровье Семену сохрани. Верую я во Христа великодушного, молюсь в смирении. Да будет воля твоя. Аминь.
Когда голоса стихли, в храме стало пронзительно тихо. Даже свеча перед иконой со строгим ликом старца горела бесшумно. На этот раз первым нарушил молчание отец Климент.
— Еще было бы хорошо прийти на вечернюю службу и подать записку с именем пропавшего, — сказал он. — Прочитаю ее при подготовке к святому причастию. Если чисты помыслы ваши, то, быть может, Господь приоткроет тайну его исчезновения.
— Куда уж чище, — недовольно пробурчала бабка Матрена. — Подумал бы, прежде чем сказать.
Но отец Климент словно не услышал этих слов. И даже не взглянул в сторону сестры, как будто ее здесь и не было. Он обращался исключительно к Илье Семеновичу, зная, что только так сможет сохранить свое достоинство не вступив в перепалку с сестрой.
— Хорошо, батюшка, — кивнул капитан Трутнев. — Если я сам не смогу, то придет жена моя, Полина. Богу ведь это все равно?
— Может подать и она, — согласился отец Климент. Заметив, что Илья Семенович смущенно переминается с ноги на ногу, словно желая что-то сказать, но не решаясь, он благожелательно спросил: — Что еще не ясно?
— Подскажите, батюшка, как мне быть в этой ситуации, — тяжко вздохнув, произнес капитан Трутнев. — Если бы пропал не мой сын… — Он запнулся, но все же продолжил: — То по инструкции я должен был бы принять заявление от родственников и зарегистрировать его, а затем передать начальнику райотдела полиции. В подобных случаях тот требует информацию о последнем местонахождении пропавшего, его образе жизни, связях, обстоятельствах исчезновения, особые приметы. Ну, и его фотографию. Однако, боюсь, в моем случае все может быть по-другому. И я сделаю только хуже для Семы.
— Чего вы опасаетесь? — спросил отец Климент. — Говорите прямо, Илья Семенович. А иначе как я смогу дать совет?
— Во-первых, начальник райотдела не примет моего заявления, — снова вздохнул капитан Трутнев. — Предложит подождать два-три дня, а вдруг Сема найдется, или я сам его за это время найду. Во-вторых, Сему могут внести в специальное досье учета всех людей, пропавших без вести. Его ведут в Главном информационно-аналитическом центре МВД. А оттуда до постановки на учет в инспекции по делам несовершеннолетних один шаг. После этого случись что — и речь пойдет о лишении родительских прав. Вот что меня тревожит. Полина мне этого не простит.
— А вы не сгущаете, Илья Семенович? — усомнился отец Климент.
— Я знаю, о чем говорю, — возразил полицейский. — Не первый год работаю в этой системе. Не то, чтобы я ее критиковал, вы не подумайте, батюшка, но посудите сами…
— Не мне судить, — сурово отрезал отец Климент. — Скажу только — всякая власть от Бога, а через грех сомнения дьявол проникает в душу человека. И потому грех этот сильнее прочих огорчает Господа. Отсюда мой совет вам, Илья Семенович: отбросьте сомнения, делайте, что должны, и будь что будет. А жена поймет и простит.
— Зато я сам себя не
