водитель резко повернул на красный и тут же остановился за поворотом.
«Понятно, проверяет, есть ли слежка.» — подумал я, прошел немного вперед, обгоняя замершую у обочины машину и, не теряя её из виду, спрятался в тени деревьев.
Постояв минут пять, «Волга» свернула на улицу Маяковского и притормозила у подъезда дома номер 40.
«Ну да, — подумал я, переводя дыхание. — Дом не простой, и живут в нем непростые люди».
Легкий мороз пробежал по коже. Я прижался к стене гаража, пытаясь слиться с тенью. Дверца машины открылась, мужчина вышел, поправил пальто и уверенной походкой направился к входу.
— Виктор Сергеевич, добрый вечер! —подобострастно произнёс консьерж, распахивая перед ним дверь. — Поздненько сегодня.
Яркий свет, освещающий подъезд позволил разглядеть его лицо, показавшееся мне знакомым.
— Работа, — привычно ответил Виктор Сергеевич. — Заседания, отчеты. Одно и то же. Мариночка дома?
— Уже пришла.
— Пахнет от нее? — в голосе незнакомца зазвенел металл.
— Виктор Сергеевич, да разве я нюхаю? Нормальная была, все в порядке. Поговорили с ней немного. Уставшая.
Тот что-то буркнул в ответ и скрылся в подъезде.
— Марина? — вслух невольно произнес я.
В мозгу щелкнуло. Резкие, холодные черты лица. Та же хищная стать, что и у дочери. Дипломат. Ну конечно же! Я видел уже это лицо на фотографии.
Я замер, как вкопанный. Виктор Сергеевич. Это же отец Марины. Отец Метели…
Глава 17
Всю ночь я ворочался. Уснуть не давали мысли о таинственной встрече в заброшенном парке и странном поведении отца Метели. С кем он встречался? Что за документы он передал? Что получил взамен? Деньги? Скорее всего.
Я прокрутил в голове всю сцену, пытаясь понять, кто в этой паре главный? Мне показалось, что мужчина, сидящий на скамейке в ожидании встречи, вел себя излишне нервно. Возможно, он осознавал всю абсурдность ситуации — пытаться делать вид, что просто присел прочитать газету в темном парке. А вот Виктор Сергеевич, наоборот, был спокоен и деловит, совершил обмен и назначил встречу через неделю, предупредив, чтобы в следующий раз не опаздывал. Но, как я понимал, это спокойствие было только внешним, потому что на обратном пути он предпринял ряд попыток обнаружить хвост.
«Похоже, мне удалось перехитрить шпиона» — подумал я и зевнул так, что челюсть хрустнула.
И что мне теперь делать? Пойти в милицию, в КГБ? И что я им скажу?
«Товарищи, лично присутствовал при шпионском рандеву! Нет, нет, сам я не шпион, просто проходил мимо, а они там как раз продавали государственные секреты».
Тут же и спросят: «да что вы говорите? С чего вы взяли, что секреты государственные? Ах, герб СССР. А гриф „совершенно секретно“, случайно, не разглядели? Нет? Темновато было? Ай-ай-ай!»
Бред. Бред какой-то. Но, что-то же надо делать? В первую очередь, разузнать побольше об отце Метели. Как? Значит, надо встретиться. А она скажет:
«Третье желание, золотая рыбка!»
Хотя, мне кажется, третье желание у неё уже готово. Ишь, как ухмылялась, зараза! Подставила меня перед Наташей.
Наташа… Все мысли о шпионах выветрились в одно мгновение и хлынули воспоминания о том, что тяжелым грузом лежит на сердце
Что теперь будет? Уехала в свой Ленинград… вернее, пока что в совхоз, вот и позвони ей туда, попробуй. В общежитие и то бы легче было.
Эх, Наташа, Наташа… Ну, подумаешь, потанцевал с другой, ну, цветы подарил. Такой пустяк. Однако, я не учел, что сейчас начало восьмидесятых, и на подобные вещи сейчас смотрят по-другому.
Надо просто дождаться, когда девчонка приедет домой на выходные, на ноябрьские праздники и все начистоту выложить: про желания, про пластинку эту чертову, будь она неладна. Правда, захочет ли она со мной встречаться и разговаривать? Ну, ведь время какое-то пройдет, ведь не на всю же жизнь обида!
Да-а, вот ведь как… Что-то в этой жизни поменяли, и вот вам, пожалуйста ответка! Можно сказать, от самой судьбы. А всего-то делов, спасли Гребенюка от тюрьмы. Хотя, нет, не «всего-то»! Это же очень большое дело, изменить судьбу человека. И, не смотря на все, получилось же! Так может быть, попробовать изменить и судьбу страны? Чтоб не было распада СССР, обвальной нищеты, кровавого кошмара девяностых.
Вот! Снова эти мысли. Ведь я уже об этом думал, и не так давно. Да что толку думать, надо хоть как-то действовать. А как? Как избежать развала СССР, позорной «прихватизации» всего такого? Что я вообще могу сделать-то? Пока не поздно, вывести войска из Афганстана? Ага, вот прям утром товарищу Андропову и позвоню! То-то он обрадуется:
«Да-да, скажет, Александр Матвееич, обязательно выведем войска, и в самое ближайшее время! Вам же виднее, господин журналист!»
Тоже бред. А что не бред? Развивать высокие технологии… хм… Это кому ж посоветовать? Или просто не допустить к власти Горбачева? Тоже интересно, как? Да и что, Горбачев один разваливал СССР? Просто взял так, пнул, государство и развалилось. Значит, прогнило давно… И что же, ничего уже нельзя сделать?
Я сидел на тахте, поджав ноги и прислонившись к стене, и смотрел в окно на мелькавшие редкие блики автомобильных фар. Советский Союз… Вроде бы, такой могучий… Могучий, но беспонтовый! Чем молодежь гордится? Всем импортным! Впрочем, не только одна молодежь… И когда СССР развалился, я же помнил, никто особенно не загрустил. Все ждали буржуйских плюшек, и не понимали, что за всё придётся платить. Наивно верили, что все блага: образование, лечение, коммунальные платежи, цены, квартиры останутся по-советски дешевыми, а то и вовсе бесплатными…
Господи, так надо же сознание народа менять! И в первую очередь, «промыть мозги» молодежи. Чтоб своей страной гордились, ведь есть же чем! Я же, черт возьми, журналист, пусть и начинающий, я же могу… Ну, как там, «теория малых дел»? Кажется, у Махатмы Ганди… Или не у Ганди… Да неважно, важно другое, писать об этом всем, формировать сознание… Я, конечно, не волшебник, но что-то делать должен… И со шпионами этими надо что-то придумать… если они вообще шпионы…
На кухне заиграло радио. Ну, да проводные-то репродукторы почти никто и не выключал, все передачи так и шли целый день фоном. Гимн СССР:
«Союз нерушимый республик свободных…»
Послышались шаги, отец уже встал, собирался на работу… Изобретал ведь что-то! Надо бы спросить, как в этом плане дела…
Однако шесть утра, пора вставать. Я потянулся, протер глаза и, несмотря на бессонную ночь, резко встал и приступил
