Но Мэтью и не думал раскаиваться.
— Можно подумать, я один такой. Все так делают. Да я могу назвать тебе дюжину мужчин, которые ищут себе удовольствия на стороне. А если при этом появляется незаконнорожденный отпрыск — что ж, с этим ничего не поделаешь. В конце концов, это ее забота, а не моя.
Росс был одновременно взбешен и шокирован цинизмом родного брата. Более того, он не мог не отметить про себя, что Мэтью поступил с девушкой точно так же, как когда-то возлюбленный Софии обошелся с ней, — то есть воспользовался ее неопытностью, а затем обманул и бросил.
— Боже, — негромко произнес он, — что мне с тобой делать? Неужели у тебя нет совести, чувства ответственности?
— Совесть и ответственность — это по твоей части, братец. — Мэтью снова с равнодушным видом принялся крутить глобус. Тот подрагивал, кружась вокруг своей оси. — Тебя вечно ставили мне в пример как олицетворение высоких моральных качеств. Сэр Росс — ходячее воплощение мужской чести и благородства. Ну кто способен тягаться с ним по части нравственных принципов? Но, разрази меня гром, я и не собираюсь этого делать. Кстати, я отнюдь не завидую твоей пресной, безвкусной жизни. В отличие от тебя я знаю, что такое страсть, что такое потребности настоящего мужчины, и, Бог свидетель, я не собираюсь делать из себя монаха! Покуда жив, буду брать от этой жизни все, что смогу!
— Но что мешает тебе получать от жизни удовольствия на супружеском ложе? — язвительно спросил Росс.
Мэтью закатил глаза:
— Боже, Айона наскучила мне уже через месяц после того, как мы поженились! Да и вообще, не может мужчина обходиться одной-единственной женщиной. Как говорится, разнообразие — это острая приправа к нашей пресной жизни.
Росса так и подмывало надрать этому доморощенному ловеласу уши. Однако упрямое выражение лица Мэтью служило доказательством тому, что он и не думает раскаиваться в своем поступке. Судя по всему, он никогда не научится отвечать за свои действия.
— И сколько же тебе нужно этого разнообразия? — поинтересовался он, а когда Мэтью проигнорировал вопрос, уточнил: — Скольких женщин ты уже успел соблазнить, помимо этой несчастной девушки?
Было видно, что Мэтью даже рад такому вопросу.
— Трудно сказать, — произнес он с насмешливой улыбкой. — Девять, десять, всех их разве упомнишь?
— Мне нужен список имен.
— Это еще зачем?
— Хочу проверить, не произвел ли ты на свет еще незаконных детей. А если произвел, то тебе придется позаботиться об их благоденствии и образовании.
— Можно подумать, у меня есть лишние деньги, — недовольно фыркнул Мэтыо. — Если, конечно, ты не выделишь мне некую сумму на эти нужды.
— Мэтью! — В голосе Росса слышалась угроза.
Тот в насмешливом жесте поднял руки:
— Ну хорошо, сдаюсь. Если тебе так хочется, можешь в поисках моих незаконных детей прочесать всю округу. Можешь отнять у меня последние гроши. Ну а теперь позволь я пойду к моим друзьям.
— Погоди. Ты должен знать кое-что еще. Отныне твой праздный, бесцельный образ жизни окончен. Никаких вечеров в клубе, никакого прикладывания к рюмке. Можешь забыть о картах и женщинах. А если ты только попробуешь наведаться в свои любимые заведения, то обнаружишь, что тебя там уже не ждут. Тебе больше не видать кредита как собственных ушей, где бы ты о нем ни просил. Я поставлю всех владельцев магазинов и ресторанов в известность, что отныне не несу ответственности за твои долги.
— Ты не посмеешь! — взорвался Мэтью.
— Еще как посмею, — спокойно возразил Росс. — С сегодняшнего дня ты будешь зарабатывать себе на жизнь.
— Зарабатывать? — Казалось, будто Мэтью это слово незнакомо. — Но что, позволь тебя спросить, я буду делать? Я ведь ничего не умею — я ведь все-таки джентльмен, черт подери!
— Я подыщу для тебя что-нибудь подходящее! — хмуро заверил его старший брат. — Я буду не я, если не научу тебя отвечать за свои поступки, чего бы мне это ни стоило.
— Будь жив отец, ты бы никогда не осмелился на такое!
— Будь жив отец, я бы уже давно это сделал, — процедил Росс сквозь зубы. — Так что в этом есть частично и моя вина. Я слишком много занимался делами Боу-стрит и перестал обращать на тебя внимание. А жаль. Однако отныне все будет по-другому.
Мэтью разразился потоком ругательств. Взбешенный решением брата, он подошел к бару, плеснул в стакан бренди и одним глотком, словно это было горькое лекарство, отправил напиток себе в горло, после чего вновь наполнил стакан. Обжигающий напиток придал ему мужества. Сделав несколько глубоких вдохов, он сердито уставился в спокойное лицо Росса:
— Ты расскажешь Айоне?
— Нет. Но я не стану ей лгать, если она вдруг начнет задавать мне вопросы, усомнившись в твоей верности.
— Ну ладно. Моя жена не станет задавать вопросов — вряд ли ей захочется услышать на них ответы.
— Что ж, наверное, так ей лучше, — пробормотал Росс. Сделав еще один глоток бренди, Мэтью задумчиво покрутил в стакане янтарную жидкость.
— Надеюсь, это все.
— Нет, — промолвил Росс. — Осталась еще одна вещь.
— Твое поведение по отношению к мисс Сидней.
— Я уже извинился перед тобой. Чего еще ты от меня ждешь — чтобы я, не вынеся позора, перерезал себе вены?
— Ну, это ни к чему. Я всего лишь хочу еще раз напомнить тебе, что отныне ты должен обходиться с ней с предельной учтивостью.
— Интересно, какую же такую предельную учтивость я должен проявлять по отношению к прислуге?
— Ей осталось недолго ходить в прислугах.
— Мэтью изумленно выгнул бровь:
— То есть ты намерен ее уволить? Я тебя правильно понял?
Росс буквально пронзил его взглядом.
— Нет, я намерен жениться на ней. Если, конечно, она ответит согласием.
Мэтью растерянно посмотрел на него. На его лице читалось явное замешательство.
— Господи, этого нам только не хватало! — хрипло воскликнул он и поспешил опуститься на ближайший стул, после чего, выкатив глаза так, что стали видны белки, уставился на Росса: — Ты серьезно? Но ведь это безумие чистейшей воды. Или ты вознамерился сделать из себя посмешище? Где это видано — представитель семейства Кэннон женится на служанке? Ради Бога, найди себе кого-то другого. Она ведь просто женщина — найдутся сотни таких же, как и она, готовых с радостью занять ее место!
Росс с трудом удержался от того, чтобы не накинуться на брата с кулаками. Вместо этого он крепко ухватился за край бюро, закрыл глаза и попытался взять себя в руки. После чего повернулся к брату и одарил его испепеляющим взглядом.
— После стольких лет, когда я был совершенно один в целом мире, ты требуешь от меня, чтобы я отказался от женщины, которая спасла меня от одиночества?
