— После стольких лет, когда я был совершенно один в целом мире, ты требуешь от меня, чтобы я отказался от женщины, которая спасла меня от одиночества?
Мэтью ухватился за эти слова:
— А я что тебе говорю? Ты столько лет вел монашескую жизнь, что едва с ума не сошел от воздержания. Любая женщина покажется тебе желанной. Поверь мне, эта особа недостойна твоей любви. Она вульгарна, в ней нет утонченности, вкуса, она никто, у нее ни родных, ни близких! Сделай ее своей любовницей, если она тебе нравится. Но я, как брат, советую тебе поостеречься от женитьбы на ней. Помяни мое слово — она тебе скоро наскучит, и тогда ты поймешь, что совершил ошибку, но будет поздно, и до конца своих дней ты будешь в оковах брака с ней.
Неожиданно гнев отпустил Росса. Он не испытывал к родному брату ничего, кроме жалости. Нет, Мэтью никогда не узнать, что такое настоящая страсть. Ему ведомо лишь пустое волокитство. И он проведет всю свою жизнь неудовлетворенным, мучаясь этой пустотой, не зная, чем ее наполнить. В конечном итоге он станет предаваться противоестественным удовольствиям и будет пытаться убедить себя, что нашел то, что искал.
— Я не стану разубеждать тебя, думай о ней что хочешь, — негромко произнес он. — Однако предупреждаю — если я услышу от тебя хотя бы одно слово в ее адрес, которое прозвучит как оскорбительное, обещаю, я тебя кастрирую. Медленно и мучительно.
Глава 11
В субботу вечером состоялся костюмированный бал. Гостям, забывшим захватить с собой маскарадные костюмы, раздали простые, черные или белые, шелковые маски. Однако большинство все же позаботились о костюмах заранее, сшив наряды специально для этого случая. София была поражена их разнообразием, равно и фантазией тех, кто их надел, — здесь были и перья, и драгоценные камни, и вышивка. Скрытые за костюмами и масками, гости флиртовали без оглядки.
Кто есть кто — это станет известно только в полночь, когда маски будут сорваны, после чего последует изысканный ужин.
София стояла у дверей гостиной, любуясь пышным разнообразием маскарадных нарядов. Гости как раз исполняли церемонный менуэт, кавалеры отвешивали учтивые поклоны дамам, дамы склонялись в изящных реверансах. На дамах были платья модных ярких и насыщенных цветов, в то время как костюмы джентльменов были в основном выдержаны в традиционной черно-белой вечерней гамме. Дубовые полы по этому случаю были начищены до блеска и отражали ослепительный блеск люстр, от чего весь зал, казалось, был наполнен магическим сиянием. Воздух был насыщен ароматами цветов и духов, и только вечерний ветер, который проникал сюда из оранжереи и холла, приносил с собой приятную прохладу.
Комнаты, что располагались за залом, тоже были полны гостей — здесь играли в карты или на бильярде, пили шампанское или же лакомились деликатесами вроде паштета из устриц, сандвичей с омаром и пропитанных ромом пирожных. Вспомнив о предстоящем ужине, София решила вернуться на кухню и проследить за тем, чтобы приготовления к нему шли полным ходом. Стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, она вышла на дорожку, огибавшую дом. Ночной воздух был свеж и прохладен. София глубоко вздохнула и лишь повыше подняла воротник своего темного платья.
Проходя, мимо окруженной колоннадой оранжереи, София, к своему великому удивлению, обнаружила там виновника торжества. Старый мистер Кэннон сидел в своем кресле-каталке и наблюдал за царившим в доме весельем сквозь огромное окно, Рядом с ним стоял лакей — судя по всему, его специально приставили присматривать за старым и привередливым джентльменом.
Растерянно улыбнувшись, София подошла к старику:
— Добрый вечер, мистер Кэннон. Могу я поинтересоваться у вас, почему вы сидите здесь совсем один?
— Там слишком шумно и суетно, — ответил юбиляр. — Кроме того, фейерверк начнется только в полночь и наблюдать за ним отсюда лучше всего. — Мистер Кэннон на какое-то время умолк и зажмурил глаза. — А вас я приглашаю полюбоваться им вместе со мной, — добавил он, после чего довольно резко обратился к лакею: — Идите принесите шампанского. И два бокала.
— Сэр, — попыталась было возразить София, — боюсь, я не могу, я…
— Я знаю. У вас сегодня вечером много дел. Но в конце концов, это ведь мой день рождения, и потому сегодня меня надо всячески ублажать.
София кисло улыбнулась, однако была вынуждена подчиниться и села рядом со стариком на каменную скамью.
— Если увидят, как я пью шампанское и наблюдаю вместе с вами за фейерверком, боюсь, что меня уволят.
— В таком случае я найму вас к себе в секретари.
София покорно сложила на коленях руки.
— Скажите, а вы сегодня вечером не собираетесь надеть маску?
— Зачем мне она? Вряд ли это поможет кого-то обмануть — я ведь в инвалидном кресле. — Посмотрев в окно на танцующих, старый Кэннон презрительно фыркнул: — Я не любил маскарады, еще когда она были в моде этак лет сорок назад. Сегодня же они нравятся мне еще меньше.
— А я хотела бы иметь маску, — с задумчивой улыбкой произнесла София. — Тогда я могла бы делать и говорить все, что захочу, и никто бы меня не узнал.
Старый джентльмен пристально посмотрел на нее.
— Тогда почему вы сегодня в повседневном платье? — довольно бесцеремонно поинтересовался он.
— Мне нет смысла наряжаться.
Старик вновь презрительно фыркнул:
— Чушь. Даже миссис Бриджуэлл надевала в торжественных случаях черное атласное платье.
— Извините, сэр, но это мое самое элегантное платье.
— Это почему же? Или мой внук платит вам слишком маленькое жалованье?
К счастью Софии, в этот момент их разговор прервало появление лакея, который принес поднос с шампанским и бокалами.
— Ага, наконец-то, — проворчал мистер Кэннон. — Надеюсь, это вино из Реймса? Оставьте здесь бутылку, а сами ступайте в дом, думаю, там может понадобиться ваша помощь. Мисс Сидней составит мне компанию.
Лакей отвесил почтительный поклон и удалился. София приняла из рук мистера Кэннона шампанское. Держа бокал за тонкую ножку, она с любопытством рассматривала янтарного цвета жидкость.
— Вам когда-нибудь доводилось пить шампанское? — поинтересовался старик.
— Лишь однажды, — призналась София. — Когда я жила у моей родственницы в Шропшире, один сосед как-то раз подарил мне полбутылки, которую он сам не допил. К тому времени оно уже выдохлось, и, наверное, поэтому показалось мне совсем невкусным. Я ожидала, что оно будет сладким.
— Это французское шампанское. Наверняка оно вам понравится. Видите, как ровно поднимаются пузырьки? Это признак хорошей выдержки.
София поднесла неглубокий бокал к лицу, ощущая, как пузырьки, поднявшись на поверхность, лопаются и приятно щекочут ей нос.
