— Не бойся, — произнес Росс. Голос его прозвучал слегка хрипло — от желания и чего-то еще, что, подумала София, ужасно походило на смешок. Он направил ее пальцы. — Вот здесь. Тут он гораздо чувствительнее.
Неожиданно Росс схватил ее за запястье.
— На сегодня хватит, — произнес он хрипло.
— Но почему?
— Потому что сейчас ты доведешь меня до сумасшествия.
— Именно это я и намерена сделать, — ответила София, и Росс рассмеялся.
— Нет, сегодня все будет по-моему, — прошептал он и, подхватив обеими руками, положил ее на узкую кровать. — Нам некуда спешить. Впереди целая ночь, — добавил он и лег рядом с ней, стройный, мускулистый.
София подкатилась к нему ближе, трепеща от желания. Он опрокинул ее на спину, а сам нагнулся над ней, обдав ее грудь своим жарким дыханием. Кончик его языка принялся играть с ее соском. Застонав от удовольствия, София вцепилась ему в плечи, подаваясь вперед. Росс какое-то время слегка покусывал и ласкал губами набухший сосок, после чего переключил внимание на вторую грудь, доводя Софию своими ласками до исступления.
— Росс, — прошептала София.
— Мм?
— Еще, пожалуйста, еще, прошу тебя.
Она почувствовала, как его рука скользнула к низу ее живота, и тотчас подалась ему навстречу, выгнувшись дугой.
Росс поднял голову и довольно отметил про себя, что на ее щеках выступил румянец, а сама она постанывает от удовольствия. Его пальцы тотчас скользнули в шелковистые завитки, нащупывая под ними набухший от страсти женский бутон. Увы, прикосновение это было мимолетным.
— О, Росс, прошу тебя, не надо останавливаться, — взмолилась София.
— Нет, мне хочется чего-то другого, — ответил он и наклонился ниже, осыпая поцелуями ей живот до тех пор, пока плечи его не оказались у нее между бедрами.
София почувствовала, как его губы прикоснулись к заветному треугольнику у нее между ног. Неожиданно она поняла, что он намерен сделать, и, передернувшись от потрясения и отвращения, присела на кровати, опершись на локти.
— Погоди, — прошептала она в ужасе, отталкивая его голову. — Погоди. Только не это!
— Разве раньше ты никогда этого не делала?
— Разумеется, нет! Мне и в голову не могло прийти, что кто-то способен… — Она не договорила, растерянно нахмурившись. — Сомневаюсь, что Энтони был искушен в подобных вещах.
Росс от души расхохотался, а затем поцеловал ее колено.
— Мне хотелось сделать это с тобой уже в самый первый день.
— В самый первый день? — София отказывалась верить собственным ушам.
— Да, прямо у себя в кабинете. Меня так и подмывало опрокинуть тебя на стол и, задрав на тебе юбки, засунуть голову тебе между ног.
— Ну уж нет, — довольно скептически произнесла София, отказываясь поверить, что под столь непробиваемой внешностью способна таиться такая безудержная страсть. — Но ты был само хладнокровие!
— Хорошо себе хладнокровие, когда ощущаешь дикое возбуждение!
— Неужели? Но как тогда…
Росс не дал ей договорить, вновь зарывшись лицом ей между ног.
— О, Росс, прошу тебя, погоди…
— После этой ночи, — прошептал он голосом змея-искусителя, — ты навсегда позабудешь о том, кто такой Энтони.
София почувствовала, как он пальцами раздвинул набухшие складки, и в следующее мгновение его язык коснулся ее нежного бутона. Локти подогнулись под ней, и она со стоном откинулась на постель, отрешенно глядя на темный потолок. О Господи, он ласкал ее языком — неспешными, дразнящими движениями, от которых по ее телу то и дело пробегала сладостная дрожь!
Она была не в силах остановить бесстыдное движение своих бедер, которые, казалось, сами вздымались навстречу его ласкам. Росс просунул под нее руки, направляя ритм ее тела, а тем временем его язык ласкал ее, заигрывал с ней, дразнил и дарил наслаждение. В тот момент, когда все эти ощущение слились в одно — невыносимый по своей силе взрыв, — он наконец поднял голову и передвинулся выше, накрывая ее всем своим телом.
— О Боже! — простонала София, паря у самых вершин блаженства. — Пожалуйста, прошу тебя…
Росс мощным движением вошел в нее. София вскрикнула, и ее тело на мгновение инстинктивно напряглось в ответ на это нежное и вместе с тем смелое вторжение, натянутое словно струна, до последнего предела. Она изо всех сил пыталась вместить его в себя, но, казалось, это было невозможно.
Она почувствовала, как его губы нежно коснулись ее губ, и он произнес:
— Ничего не бойся, я не сделаю тебе больно.
Затем его рука проскользнула в тесное пространство между их телами, и она почувствовала, как он ласкает ее, одновременно медленно и ритмично погружаясь в нее, и каждое такое погружение исторгало из ее груди сладостный стон. София даже прикусила губу, пытаясь сдержать эти невольные стоны. Наконец он полностью вошел в нее, погрузившись до самого Упора. Но тотчас вынырнул наружу почти полностью, чтобы потом снова мучительно медленно погрузиться в ее восхитительную плоть. При этом волосы на его груди приятно щекотали ей соски, живот терся о ее живот. София подалась вверх ему навстречу, и с каждым таким ритмичным движением по ее телу прокатывалась новая сладостная волна.
— Прошу тебя, сильнее, ну пожалуйста, еще сильнее! Еще! — стонала она, словно мучимая неутолимой жаждой.
Росс припал к се губам поцелуем, заглушая ее жалобные всхлипы. Наконец по ее телу пробежала сладкая судорога. Росс тоже издал стон и пальцами впился ей в бедра, изливая внутрь ее лона обильное семя.
Ее тело продолжало содрогаться и извиваться под ним. Сладостно вздрогнув, Росс нежно обнял ее и еще раз поцеловал. По-прежнему чувствуя его внутри себя, София вновь ощутила, как по ней во второй раз прокатилась сладостная волна, и она застонала, извиваясь в новом оргазме.
Наконец Росс, чтобы не давить на нее своим весом, откатился на бок, и София удовлетворенно вытянулась с ним рядом.
— Росс, — сонно прошептала она, — я хочу тебе что-то сказать. Наверное, ты мне не поверишь, но это так.
— Я слушаю.
— Я бы просто не смогла этого сделать.
— Ты хочешь сказать, что не смогла бы разбить мне сердце? Да, я знаю.
— Ты знаешь?
Он пригладил ее рассыпавшиеся пышной волной волосы, расправляя их у себя на груди.
— София, милая, ты по натуре своей не способна никому причинить зло. Ты бы никогда не смогла предать меня.
Она никак не ожидала такого доверия к себе с его стороны.
— Но как ты можешь быть уверен?
— Твои мысли нетрудно прочесть, — сказал он, нежно поглаживая мочку ее уха. — Я уже давно заметил, что ты ко мне неравнодушна, однако до вчерашнего дня, когда мы наконец с тобой увиделись после недельной разлуки, у меня еще оставались на сей счет кое-какие сомнения. Вчера же твое лицо выдало все, что у тебя внутри.
