всё только строили, — сказал я. — Представить себе не можешь, как я ненавидел все эти звуки строительства. Иногда даже воспринимал свои походы в подземелья как спасение и возможность выспаться…
Теперь, похоже, настала очередь Нами смотреть на меня.
— Виктор, можно тебя спросить? — через несколько секунд тишины решилась она.
— Валяй, — кивнул я, продолжая смотреть в окно в попытках разглядеть почти невидимую стену.
— Ты ведь очень дружен с Гилом, — не спрашивала, а утверждала она. — Тогда почему ты не попросил его о помощи в подземельях?
Я не ответил сразу. Молчал достаточно долго, чтобы она посчитала, будто я просто не хочу отвечать. И всё же она упорно продолжала смотреть на меня.
— Сотни раз мне задавали этот вопрос, — вздохнул я. — Все, кого я знаю. Все, кого я отношу к друзьям, хорошим знакомым — и даже те, с кем у меня отношения не очень. Даже Алиса множество раз спрашивала, когда я уходил в подземелье или когда она навещала меня в больнице после этого…
Я замолчал на некоторое время, подбирая слова.
— Я так ни разу и не ответил никому. Если они сами не понимают — то и после моих объяснений не поймут. — я взглянул ей в глаза. — Единственный из всех, кто так ни разу и не спросил меня об этом — сам Гил.
Похоже, она прониклась тем, насколько мне это важно.
— Мы с ним разные. Очень разные. Как цвет моих чёрных волос отличается от его золотых — так и мы с ним отличаемся во всём. И всё же мы понимаем друг друга лучше, чем кто бы то ни было.
Сейчас я говорил то, что действительно было у меня на сердце.
— И всё же, попробуй сказать, — продолжила она настаивать. — Я хочу тебя понять.
— Я не знаю, какие слова подобрать, чтобы описать причину, — вздохнул я, откидываясь назад и возвращая взгляд в окно. — Если всё-таки попытаться, то выходит какая-то глупость.
— И всё же, — вновь повторила она.
— Тут дело не в Гиле, если ты об этом, — решил я удовлетворить её любопытство. — Для него это не будет проблемой. Времени, что он уделяет мне перед каждым моим походом — даже если это недолгий телефонный разговор — хватило бы ему, чтобы пройти все S-ранговые подземелья разом, — и говоря это, я ничуть не преувеличиваю его силу. — Просто, я не хочу быть зависим от него. Не хочу, чтобы он был обязан мне помогать. Вот такой у меня характер.
Она некоторое время молчала, обдумывая мои слова. Секунд двадцать уж точно.
Кстати, она ещё не заметила? Колесо обозрения остановилось, и мы застряли на самой вершине. Собственно, чего и следовало ожидать. Не припомню ещё ни раза, чтобы не застревал на этом бублике. Долбанная удача.
— Кажется, я поняла… — удивила она меня.
И будто специально этого дожидаясь, мой телефон зазвонил. На экране высветилось имя того, о ком мы только что говорили.
Мне звонил Гил.
— Слушаю, — ответил я на звонок, взглядом извинившись перед Нами.
— «Привет, дружище», — добрый голос смазливого парня послышался с той стороны. — «У меня тут ЧП, и нужна твоя помощь». — я промолчал, потому что любое сказанное мною сейчас слово оказалось бы матерным, но он решил, что моё молчание — это знак согласия, и продолжил. — «Подъезжай к аэропорту и как можно быстрее! Там нужно…» — тут он почему-то замолчал. — «Алиса?» — голос его казался очень удивлённым, а спустя секунду послышался звук, будто ударилось что-то чугунное. — За что…? — попытался было он спросить, но послышался ещё один звук, почему-то напомнивший мне звук раздавленных яиц. — А-а-а! — вой мучительной боли раздался с той стороны, а сразу после этого телефонный звонок оборвался.
«Что за нах, и при чём тут Алиса⁈» — именно этот вопрос читался на моём лице, но Нами, похоже, читать мимику не умела.
— Что-то случилось? Кто это был? — спросила она.
— Ничего, — вернув себе спокойствие, ответил я.
Я тут минутой ранее такую речь толкнул. Нами прониклась. А теперь что, говорить, что Гил с превеликой радостью пользуется моей помощью? Мой светлый облик перед служанкой важнее правды!
Глава 32
Как можно спуститься с Чёртова колеса, как я обозвал эти бублики ещё с детства?
Можно — как я в свои шесть лет: ждать помощи других, в результате чего немного прокатиться на покатившемся колесе с фурой спасателей.
Можно — как я на втором заходе: уже наученный горьким опытом, попытаться выбраться самому и, как итог, упасть с десятиметровой высоты на голову человека, попытавшегося меня спасти, с последующим переломом ног с моей стороны.
На третий раз я полез туда сразу после восстановления — из чистого упорства и врождённой вредности. Колесо снова остановилось, и я, зацепившись за заранее приготовленное обмундирование, спустился сам, своими силами. Полностью довольный проделанной работой и своей маленькой победой, вернулся в приют. Там меня, правда, собака покусала по дороге домой, так что в больнице я всё равно отлежался, но одного своего врага я победил — и был полностью доволен.
Чтобы утвердиться в своей силе, я и в четвёртый раз хотел полезть на Чёртово колесо. Но, наученные горьким опытом, работники парка не позволили это сделать такому чокнутому, как я, который не только каждый раз умудряется ломать их технику одним присутствием, но ещё и выкидывает что-то безумное.
Вскоре мне и вовсе запретили там появляться, когда количество поломок самых разных аттракционов перевалило за пятнадцать. Ещё примерно пять лет ко мне иногда захаживали после поломки — проверяли, не прокрался ли я в их парк и не катался ли на их игрушках.
Так вот, к чему я это? Ждать, пока нас тут спасут, я не собирался. Хотя сейчас у меня и не было альпинистского обмундирования для семилеток — которое я вообще не представляю, как в тот раз умудрился достать, — но сейчас у меня была сила, с помощью которой я мог выбраться из этой ситуации.
Летать, как в том Аватаре, я, к сожалению, не мог. Но созданный мною псевдополёт — или, скорее, летательная обувь из крови — я всё ещё мог использовать. Так что к побеждённой тумбочке, о которую я раньше постоянно бился мизинцем, теперь можно окончательно отнести и Чёртово колесо.
— Нами, у меня тут дела образовались, потому наша прогулка откладывается, — предупредил её я, прежде чем полететь выполнять просьбу друга. — Ты хочешь тут остаться или мне тебя домой проводить?
Она задумалась на секунду. Потом ещё на одну.
— Ну… это сложно, — произнесла
