после смерти Петра Великого «Невская флотилия», как и многие его начинания, пришла в упадок, и возрождения интереса к парусному спорту России пришлось ждать почти столетие.
В 1816 году один из богатейших людей Российской империи, князь А. Я. Лобанов-Ростовский, купил тендер «Елизавета» водоизмещением в 80 тонн. Сам по себе этот факт, возможно, не вошёл бы в историю, но князь увлекся морскими путешествиями так, что через два года завел уже собственный бриг «Пожарский». И вот, путешествуя «по морям, по волнам», Лобанов-Ростовский ознакомился с некоторыми уже возникшими к тому времени в Европе яхт-клубами. Посетил он Королевскую яхтенную эскадру – первый яхт-клуб Англии, Гоночное общество в Гавре. А вернувшись в Петербург, предложил организовать нечто подобное в России. И в феврале 1847 года был утверждён «Частный устав Императорского Санкт-Петербургского яхт-клуба».
А. Я. Лобанов-Ростовский
Идея создания яхт-клуба по европейскому образцу понравилась императору Николаю I. Он назначил почётным командором клуба своего сына, великого князя Константина Николаевича, будущего командующего военно-морским флотом России. А действующим командором стал Лобанов-Ростовский. В правление нового клуба вошли контр-адмирал Путятин, граф Шувалов, князь Голицын. Вообще, с самого начала это было довольно закрытое аристократическое общество, хотя почётными членами клуба значились знаменитые путешественники адмиралы Ф. Ф. Беллинсгаузен и М. П. Лазарев, исследователь Северного Ледовитого океана Ф. П. Литке и другие известные мореплаватели.
Условия вступления в клуб могли выполнить только люди, весьма и весьма состоятельные. Первый взнос составлял 250 рублей серебром, к тому же соискатель обязан был в течение года приобрести яхту водоизмещением не менее 10 тонн. Число членов клуба не могло превышать определенного предела (от 125 до 200 в разные годы). Несмотря на такую элитарность, значение Императорского яхт-клуба трудно переоценить хотя бы потому, что он организовал первые в России парусные гонки.
Гонки состоялись 8 июля 1847 года, к западу от Толбухина маяка. Участвовало в них всего 7 яхт, которые сильно отличались друг от друга. Самая большая яхта, «Королева Виктория», водоизмещением 257 тонн, была заложена на верфях острова Уайт по приказу самой королевы в честь визита императора Николая I в Англию в 1844 году. Год спустя яхта прибыла в Кронштадт. А самая маленькая из участвующих в гонках яхта, «Ученик», имела водоизмещение всего лишь в 51 тонну. Победителем стала 107-тон-ная яхта «Варяг». Её владелец получил приз, учреждённый императором, – большую серебряную вазу.
С тех пор Императорский яхт-клуб устраивал такие гонки один-два раза в год. В 1852 году гонки впервые в истории русского парусного спорта можно назвать международными: в них приняли участие английские яхты.
Петербургские яхтсмены отправлялись и в дальние плаванья. Первый командор клуба Лобанов-Ростовский хотел даже совершить кругосветное плавание. В 1853 году яхта «Рогнеда» уже достигла Рио-де-Жанейро, но дальнейшему плаванию помешала Крымская война.
К сожалению, аристократичность и элитарность Императорского яхт-клуба сыграли с ним злую шутку. Появились первые паровые суда, и члены клуба постепенно охладели к парусному спорту. Теперь престижным считалось иметь большую яхту с паровым двигателем, где были бы роскошно отделанные каюты с ваннами, кухня, где священнодействовал повар-француз, винный погреб в трюме. Моду на большие прогулочные яхты принесли иностранцы, посещавшие Петербург. Яхты миллиардеров (среди них был и один из знаменитых Ротшильдов) останавливались у Николаевского моста, где их уже ждали чичероне. Гости посещали достопримечательности северной столицы, театры, сами устраивали на своих яхтах музыкальные вечера и балы. Яхты были настолько вместительны и удобны, что их хозяева никогда не пользовались услугами гостиниц. К тому же в России действовало правило: иностранцам, прибывшим на своих судах, не нужны были паспорта. Им достаточно было представить список всех находившихся на борту – от хозяина до кочегара, и никаких препятствий для схода на берег уже не чинилось.
Увеселительные морские прогулки, комфортабельные парусные суда… Всё это привело к тому, что Императорский яхт-клуб стал чисто туристским клубом, не имеющим никакого отношения к парусному спорту. И последние гонки, которые он организовал, состоялись в 1859 году.
«Кают-компанией», местом, где встречались члены Императорского яхт-клуба с 1846 года, стал дом на Большой Морской ул., 31, где жил первый командор клуба князь Лобанов-Ростовский. При нём старинный особняк, построенный ещё в XVIII в., перестроили для нужд клуба, и теперь он производит довольно странное впечатление. Как будто под одним номером собралось несколько домов. В нём можно разглядеть «первооснову» – образцовый проект архитектора Земцова, левый флигель, позднее соединённый с главным домом, и совсем уже позднюю пристройку – правый флигель. Когда-то на Большую Морскую выходил просторный балкон на чугунных колонках, перекрытый стеклянным колпаком. Здесь находилась «комната с широким обзором», которую члены яхт-клуба называли «Сопкой».
Большая Морская улица, 31
Итак, свою спортивную деятельность Императорский яхт-клуб постепенно прекратил, однако это не мешало ему оставаться одним из самых фешенебельных мест города. Великие князья, министры, дипломаты охотно обедали в ресторане клуба, славившемся своей кухней. Здесь можно было также узнать последние политические новости. Недаром в дневнике французского посла Мориса Палеолога часто встречаются упоминания об обедах в яхт-клубе с министром Сазоновым, великим князем Андреем Владимировичем, коллегами по дипломатическому корпусу.
Шла в яхт-клубе и крупная карточная игра. Так, отец Петра Столыпина, Аркадий, выиграл у богача Кушелева целое имение. «Денег у меня столько сейчас свободных нет, – сказал Кушелев, – а есть у меня имение в Литве… Я сам там никогда не был. Хочешь, возьми его себе за долг». Так что причиной тому, что закладывались и перезакладывались дома и земли, частенько служили крупные проигрыши в яхт-клубе.
К началу XX века в России существовало уже более сотни официально зарегистрированных парусных клубов. Только в Санкт-Петербурге их было 10, причём гордое название «Императорский» носили два – тот, о котором мы рассказывали (его стали называть «Морским»), и созданный в 1860 году Речной яхт-клуб, находившийся на Крестовском острове. Клубы имели схожие правила – например, их запрещалось посещать дамам. Только впоследствии Речной клуб стал устраивать семейные вечера с танцами, а Морской клуб так и не допустил в свои стены представительниц слабого пола. Конечно, кроме элитных императорских клубов, существовало и множество клубов и кружков любителей парусного спорта. Их организовывали и спортсмены, и любители-дачники. Везде, где имелись речка, озеро, выход к заливу, можно было встретить энтузиастов паруса. Нетрудно вообразить, какое внушительное и красивое зрелище представляли собой яхты и парусные лодки, собравшиеся на Неве в день празднования 200-летия Петербурга.
«Линия мачт тянулась по Неве, начиная от Нового Адми – ралтейства к Николаевскому мосту и от последнего – к недавно построенному Троицкому мосту. Число всех судов яхт-клубов
