предопределила судьбу четырёх человек. Да, приказ об их освобождении действительно был подписан. И счастливый Горький, которому удалось добиться согласия Ленина, спешил на вокзал, чтобы ехать из Москвы в Петроград и принести узникам весть об освобождении. Но уже в поезде, развернув газету, он прочел о расстреле в Петропавловской крепости «граждан Романовых» – великих князей Николая Михайловича, Павла Александровича, Георгия Михайловича и Дмитрия Константиновича. Так что, подписывая приказ об освобождении узников и приветливо улыбаясь Горькому, Ленин уже знал о роковой шифрованной телеграмме. А на петроградских товарищей можно было положиться – работали они быстро и безжалостно.
Великий князь Николай Михайлович
Даже на фоне кровавого террора, развернувшегося после убийства председателя Петроградской ЧК Моисея Урицкого поэтом Леонидом Каннегисером, расстрел великих князей выглядит особенно бессмысленным и жестоким. Четверо пожилых людей, не замешанных в политику, не пытавшихся держаться за прежние привилегии, в своё время считавшихся даже «либералами», были убиты только за то, что в их жилах текла кровь русских императоров. Не помогла ни положительная резолюция наркома Анатолия Луначарского на прошении об освобождении известного историка Николая Михайловича, ни высокопрофессиональное медицинское заключение медиков о плохом состоянии здоровья заключённых. Сбылись пророческие слова императора Николая I: «Всякий из вас должен всегда помнить, что только своей жизнью он может искупить происхождение Великого князя!». Хотя император явно не имел в виду такое искупление – а всего лишь призывал всех великих князей верно служить России и помнить, что кому много дано, с того много и спросится. И до последнего момента своей жизни расстрелянные в Петропавловке великие князья пытались следовать завету своего венценосного предка.
Пожалуй, наиболее выдающейся личностью из четырёх убитых в Петропавловке был великий князь Николай Михайлович – внук императора Николая I, названный в его честь. Человек разносторонний, любознательный (даже детское прозвище «Бимбо» дали ему в честь любопытного слоненка из сказки Киплинга), он был широко известен в научных и художественных кругах России своими трудами по энтомологии, истории, покровительством художникам. Не менее известны были и его либеральные взгляды, не пользующиеся одобрением при дворе. Великий князь – а ратует за конституционную монархию в России, переписывается с Львом Толстым и даже заявляет в одном из писем: «Именно чувство деликатности вследствие моего родства заставляет меня молчать по поводу существующего порядка и власти, и это молчание ещё тяжелее, т. к. все язвы режима мне очевидны и исцеление оных я вижу только в коренном переломе всего существующего». За откровенное письмо Николаю II. с призывом уменьшить влияние Распутина на государственные дела (а значит, ограничить вмешательство в политику императрицы Александры Фёдоровны) великий князь поплатился двухмесячной ссылкой в свое имение. Живя там, в полном уединении, Николай Михайлович работает над статьей об М. М. Сперанском, ведёт обширную переписку с друзьями, с коллегами по Русскому историческому обществу, с ближайшими родственниками. Он в курсе того, что делается в Петрограде и в России. Через два месяца он возвращается в столицу – и ещё в поезде узнает о Февральской революции. Настроение у него не самое веселое. В мае 1917 года он говорит французскому послу Морису Палеологу: «Не могу же я забыть, что я висельник!».
Мрачные предчувствия великого князя сбылись. Трое великих князей – Николай Михайлович, Георгий Михайлович и Дмитрий Константинович – были высланы в Вологду, а в июле 1918 года арестованы и посажены в Вологодскую тюрьму. В начале августа все трое были переведены в Петроград, в дом предварительного заключения на Шпалерной.
Великий князь Дмитрий Константинович
Великий князь Павел Александрович
Скажем несколько слов и о других великих князьях, арестованных вместе с Николаем Михайловичем.
Великий князь Дмитрий Константинович, сын великого князя Константина Николаевича, двоюродный брат Александра III. Он заведовал Государственным коннозаводством. Лошадей любил страстно. Над его увлечением в семье подшучивали, говорили, что Дмитрий Константинович лошадей знает лучше, чем людей. Великий князь Георгий Михайлович, женатый на Марии, принцессе Греческой, увлекался нумизматикой. По его инициативе и на его личные средства был подготовлен 15-томный труд «Корпуса русских монет XVIII–XIX вв.». Он также возглавлял Музей Императора Александра III (Русский музей). Четвертый узник, младший сын Александра II, великий князь Павел Александрович, прославился своим скандальным браком с разведённой женой гвардейского офицера Ольгой Пистолькорс. Это был один из первых неравнородных браков в царском семействе, и Николай II сурово обошёлся с дядюшкой – долгое время ему и его супруге был запрещён въезд в Россию. Интересно то, что незадолго до ареста датский посланник Скавениус предложил Павлу Александровичу план побега: переодеться в форму австро-венгерского солдата и затеряться в толпе военнопленных. Но великий князь заявил, что он скорее умрет, нежели наденет форму враждебного России государства.
Великий князь Георгий Михайлович
15 августа 1918 года в дом предварительного заключения был доставлен пятый узник – великий князь Гавриил Константинович, больной туберкулёзом. Он был женат на балерине Антонине Нестеровской, женщине, судя по всему, решительной и беззаветно преданной своему мужу. Её хлопотам, её отваге и уму Гавриил Константинович был обязан тем, что единственным из арестованных великих князей был отпущен на свободу и смог уехать в Финляндию.
Участь остальных великих князей была печальной. Тот же датский посланник Скавениус готовил их побег. Уже были выделены деньги – 500 000 рублей из фондов датской королевской семьи – на подкуп стражи. Но буквально накануне побега Россия и Дания разорвали дипломатические отношения, и Скавениусу пришлось срочно покинуть Петроград. Великие князья остались один на один со своей трагической судьбой.
29 (по другим данным – 24) января 1918 года их вывели из дома предварительного заключения, посадили в грузовик и повезли… Куда? Николай Михайлович надеялся, что – в другую тюрьму, и даже взял с собой любимого кота. Георгий Михайлович был настроен более пессимистично. И оказался прав. Великих князей вывели во двор Петропавловской крепости (больного Павла Александровича несли на носилках), заставили раздеться, несмотря на 20-градусный мороз. Николай Михайлович, сняв сапоги, бросил их солдатам, засмеявшись: «Берите, ребята! Сапоги-то царские». Потом отдал кому-то кота. Георгий Михайлович и Дмитрий Константинович молились, повторяя: «Господи, прости им, не ведают, что творят». Павел Александрович впал в забытье. Раздался залп – и всё было кончено. Тела великих князей побросали в ров, завалили дровами…
«…Совесть моя чиста и с помощью Всевышнего я умру спокойно», – успел написать жене из тюрьмы великий князь Георгий Михайлович. Расстрел великих князей, убийство царской семьи, алапаевская трагедия – всё это были первые звенья
