казавшийся бесконечным.
– Что это значит?
– Вождь обещал освободить апачей, но, похоже, про себя замыслил другое. Сейчас он сам сказал мне об этом.
– Даже не сомневался, что он нас обманет. Что он теперь задумал?
Я рассказал друзьям о словах Тангуа, приведших Сэма в такую ярость, что он бросился к вождю кайова требовать объяснений. Я тем временем оделся и забрал сложенное на земле оружие.
Все кайова были уверены, что Молниеносный Нож убьет меня, и столь неожиданный результат поединка привел их в ярость. Напасть на нас они не могли – мы выкурили трубку клятвы, – однако никто не сомневался, что в ближайшее время они найдут повод, чтобы открыто стать нашими врагами. Впрочем, торопиться им было незачем – они знали, что и нам бежать некуда. Пока же, кипя злостью, индейцы занялись погибшим соплеменником. Тангуа находился вместе с ними, поэтому нетрудно было догадаться, что Сэм Хокенс не нашел в нем благосклонного слушателя. Разочарованный старик вернулся к нам и объявил:
– Этот мерзавец действительно не собирается держать слово. Он решил заморить пленных голодом. Но он еще поплатится! Будем держать ухо востро! И сыграем с ним свою шутку!
– Как бы эту шутку не сыграли с нами, – заметил я. – Нелегко защищать других, когда сам нуждаешься в помощи.
– А вы что, боитесь краснокожих?
– Сэм, вы прекрасно знаете, что это не так.
– Может быть, но уж больно по-разному мы с вами смотрим на вещи. Там, где я раздумываю, вы лезете напролом, словно бык на красную тряпку. А где нужна отвага, вы начинаете сомневаться. Хотя удивляться нечего – такая уж привычка у гринхорнов. Кажется, сегодня вы впервые убили человека, так? Каковы ваши чувства?
– Хм! Не скажу, что на душе у меня праздник. Мне нелегко осознать, что это сделал именно я. Только одно немного успокаивает, что враг меня бы не пощадил…
– Ладно, хватит! Не терзайте душу, вы защищали не только свою, но и чужую жизнь. Апачи, полагаю, уже где-то рядом. Крови не миновать. Надо бы подготовиться, господа…
В этот миг, будто в подтверждение слов Сэма, с той стороны, где находились пленники, до нас донесся леденящий кровь боевой клич апачей. Похоже, Инчу-Чуна и Виннету уже вернулись и вместе со своими воинами напали на лагерь кайова.
Те из индейцев, что находились рядом с нами, взглянули на своего вождя, ожидая приказа. Тангуа громко крикнул:
– Там, внизу, враг! Скорее туда, на помощь нашим братьям!
Он сорвался с места, но Сэм Хокенс встал на его пути:
– Стойте! Своим ты уже не поможешь, мы окружены! Или ты думаешь, апачи так глупы, что окружили только ваших часовых? Думаешь, они не знают, где вы есть? Они сейчас будут здесь!..
Он говорил очень быстро, но так и не успел закончить: почти рядом прозвучал тот же пронзительный боевой клич, от которого мурашки пошли по коже. Мы находились в открытой прерии, но апачам хватило даже невысоких и редких кустов, чтобы незаметно подкрасться к лагерю. Они бросились на нас со всех сторон. Кайова открыли беспорядочную стрельбу и даже сразили нескольких воинов противника, но кольцо апачей сжималось все плотнее.
– Не убивайте апачей! – только и успел я крикнуть Сэму, Дику и Уиллу, через секунду оказавшись в самом пекле рукопашной схватки. Мы вчетвером были единственными, кто не принимал в ней участия. Главный инженер и трое геодезистов мужественно защищались, но их застрелили. Пока мои глаза были заняты этой ужасной картиной, на нас со всех сторон набросились другие апачи. Напрасно мы пытались убедить их, что являемся их друзьями. Апачи напали на нас с ножами и томагавками, вынудив активно защищаться. Пришлось отбиваться от них прикладами ружей. Ощутив наше активное сопротивление, они в конце концов на время отступили.
Эта краткая заминка позволила мне осмотреться. На каждого кайова приходилось несколько апачей. Сэм сориентировался первым из нас и крикнул:
– Быстрее в те кусты!
Указав на заросли, отделявшие нас от лагеря, он первым ринулся к ним. Дик и Уилл бросились следом. Я сначала хотел помочь геодезистам, но, когда понял, что слишком поздно, тоже поспешил вслед за друзьям. До зарослей добраться я не успел – передо мной вдруг появился сам Инчу-Чуна.
Поначалу вместе с Виннету он возглавлял небольшой отряд апачей, в задачу которого входило освобождение пленных. Когда в лагере все было кончено, вожди поспешили на помощь главному отряду, атаковавшему нас. Когда вождь апачей оказался у зарослей, он увидел меня. Не раздумывая, он кинулся на меня, подняв приклад своего Серебряного ружья.
Уклоняясь от ударов, я пытался прокричать, что не враг ему, но он не слушал и яростно наступал с удвоенной силой. Чтобы не получить смертельную рану, мне, к сожалению, пришлось причинить ему боль. В то мгновение, когда он снова замахнулся ружьем, я отбросил свой «медведебой», которым до сих пор отводил его удары, затем, схватив вождя левой рукой за горло, правой ударил в висок. Он выронил из рук ружье, застонал и рухнул на землю. В тот же миг позади меня раздался торжествующий крик:
– Это же Инчу-Чуна, вождь всех псов-апачей! Мне нужна его шкура, его скальп!
Обернувшись, я узнал Тангуа, вождя кайова, почему-то следовавшего за мной. Он бросил ружье, вытащил из-за пояса нож и наклонился к потерявшему сознание апачу, собираясь скальпировать его. Я успел перехватить его руку и приказал:
– Руки прочь! Я его оглушил! Он принадлежит мне!
– Молчи, белый недоносок! Может, мне спросить у тебя разрешения? Вождь принадлежит мне! Пусти меня, не то…
Свои слова Тангуа сопроводил ударом ножа, попав мне в левое запястье. Но я не хотел убивать его и, оставив свой нож за поясом, просто прыгнул на кайова, стараясь оттащить его от Инчу-Чуны. Попытка не удалась, тогда я схватил Тангуа за горло и держал до тех пор, пока он не перестал двигаться. Потом я наклонился над Инчу-Чуной, лицо которого при этом окропилось каплями крови из моей раны. В этот момент я услышал позади себя шорох и быстро оглянулся. Это движение спасло мне жизнь, ибо в тот же миг я почувствовал сильнейший удар в плечо, который, собственно, был направлен мне в голову. Если бы Виннету – а это был именно он – случайно не промахнулся, удар приклада размозжил бы мне череп.
Как уже упоминалось, он был вместе со своим отцом, но в какой-то момент отстал от него. Обогнув кустарник, он неожиданно увидел лежащего на земле окровавленного Инчу-Чуну и меня над ним. В ярости сын вождя решил убить меня прикладом, но, к счастью, удар пришелся по плечу, а не по голове. Отшвырнув ружье, Виннету с ножом бросился на меня.
Худшего положения мне трудно было представить. От удара прикладом мне практически парализовало
