на нем была легкая полотняная одежда, он стоял без оружия и держал в руках изящный томик, на котором золотистыми буквами было написано: «Песнь о Гайавате»[29].
Уму непостижимо, этот индеец, отпрыск «дикого» племени, не только умел читать, но обладал еще тонким чувством прекрасного, доступным далеко не каждому цивилизованному человеку. Знаменитая поэма Лонгфелло в руках у апача! Такое и во сне не могло присниться!
– Смотрите, он опять открыл глаза! – воскликнул Сэм, а Виннету повернулся ко мне. Он спросил:
– Ты можешь говорить?
Я отрицательно покачал головой.
– Чувствуешь в теле боль?
Тот же ответ.
– Будь откровенен со мной! Человек, который воскрес из мертвых, не смеет говорить неправду. Вы вчетвером действительно собирались спасти нас?
Я два раза кивнул головой.
Он сделал презрительный жест рукой и возмущенно воскликнул:
– Это ложь! И ты смеешь лгать на краю своей могилы! Если бы ты мне признался во всем честно, у меня было бы право просить моего отца Инчу-Чуну даровать тебе жизнь в надежде на то, что ты станешь лучше. Но я вижу: ты не достоин этого, и тебе придется умереть! Мы позаботимся о тебе, чтобы ты выздоровел как можно быстрее и чтобы как можно дольше смог выдержать пытки перед смертью. Умереть легко, будучи больным и слабым, это не наказание!
Тут вмешался Хокенс:
– Но мы же тебе ясно доказали, что были на вашей стороне. Ведь кайова собирались подвергнуть вас пытке, а Олд Шеттерхэнд сражался с Метан-Аквой, чтобы избавить вас от этого. Он рисковал своей жизнью ради вас, а вы хотите за это пытать его!
– Пока вы ничего мне не доказали. Ваш рассказ ложь от начала и до конца!
– Тогда спроси об этом у Тангуа, который у вас в руках!
– Я уже говорил с ним.
– И что же он сказал?
– Что Шеттерхэнд не сражался с Молниеносным Ножом. Что тот погиб во время схватки с нами.
– Откровенное вранье с его стороны! Он хорошо знает, что мы были на вашей стороне, и теперь просто хочет отомстить за свое поражение.
– Он поклялся мне Великим Духом. Я не могу ему не верить. Повторю тебе то, что я уже сказал Олд Шеттерхэнду: если бы вы были честны, я мог бы просить за вас у моего отца. Клеки-Петра, который был моим другом и учителем, познакомил меня с Духом Мира. С тех пор я не ищу крови и отмщения просто так! И мой отец, вождь апачей, всегда готов выслушать меня и выполнить то, о чем я его прошу. Именно поэтому все кайова, которые находятся в наших руках, не заплатят своими жизнями, а откупятся лошадьми, оружием, палатками и одеялами. Мы пока еще не договорились о цене, но скоро закончим переговоры. А Рэтлер, убийца Клеки-Петры, должен умереть! Хотя вы его спутники, мы, возможно, могли бы подарить вам жизни, если бы вы были искренни. Но это не так, а потому вы должны разделить его судьбу!
Это была длинная речь, несвойственная молчаливому Виннету. Нечто подобное я услышу от него еще всего лишь раз в жизни. Похоже, наша судьба в глубине души волновала его больше, нежели он сам хотел себе признаться.
– Но нас нельзя называть вашими врагами! – не унимался Сэм.
– Молчи! Похоже, ты так и умрешь с этой великой ложью на устах! До сего момента вы пользовались большей свободой, чем другие пленники. Мы позволили вам ухаживать за Шеттерхэндом. Но вы не сто́ите снисхождения, и теперь с вами будут обращаться строже! Больной в вас больше не нуждается. Следуйте за мной! Я укажу вам место, которое вы не должны покидать!
– Только не это, Виннету! – взмолился Сэм. – Я не в силах расстаться с Шеттерхэндом!
– Тебе придется сделать это – я приказываю тебе. Будет так, как я велю!
– Прошу тебя, может быть, вы…
– Молчи! – сурово прервал его апач. – Вы идете сами или мои воины должны связать и унести вас?
– Мы находимся в вашей власти и поэтому принуждены повиноваться. Но скажи, по крайней мере, когда мы снова увидимся с Олд Шеттерхэндом?
– В день вашей и его смерти.
– Тогда дай нам проститься с ним, прежде чем мы последуем за тобой.
Взяв мою руку, Сэм поцеловал меня в лоб, пощекотав бородой. Паркер и Стоун сделали то же самое. Затем они вместе с Виннету удалились, и я надолго остался один. Наконец пришли несколько апачей и куда-то меня понесли. Я был так слаб, что не мог поднять век, чтобы посмотреть, куда меня несут, – и по дороге заснул.
Не знаю, как долго длился этот сон, – во всяком случае, он подкрепил меня, и, проснувшись, я смог открыть глаза и не чувствовал себя таким слабым, как прежде. Я мог даже немного шевелить языком, и мне удалось засунуть палец в рот, чтобы очистить его от гноя и запекшейся крови.
К моему немалому изумлению, я увидел, что нахожусь в четырехугольном помещении с каменными стенами. Мое ложе располагалось в самом дальнем его углу. Оно представляло собой набросанные друг на друга шкуры гризли. Сам я был укрыт роскошным индейским покрывалом. В другом углу возле двери сидели две индианки, очевидно приставленные ухаживать за мной, а заодно и охранять. Одна из них была старуха, другая же – совсем юная девушка. Старуха выглядела безобразно, как и большинство пожилых женщин у краснокожих. Видимо, это происходит вследствие того, что на плечи женщин ложится всегда самая тяжелая работа, в то время как мужчины занимаются только войной и охотой, а все остальное время бездельничают.
Девушка поражала своей миловидностью и простотой одежды. Она была облачена в голубой балахон, плотно облегавший грудь и шею, подхваченный в талии пояском из змеиной кожи. На ней не было ни стеклянных бус, ни дешевых побрякушек и мелких монет, которыми очень любят обвешиваться индианки. Ее единственным украшением были великолепные волосы, заплетенные в две черные, с синеватым отливом косы, доходившие почти до бедер. Эти волосы были очень похожи на волосы Виннету. Черты лица девушки также напоминали молодого вождя. Таинственно мерцали из-под длинных ресниц такие же, как у него, бархатистые глаза.
Девушка разговаривала со своей напарницей тихо, чтобы не разбудить меня. Каждый раз, когда она приоткрывала в улыбке яркие коралловые губы, за ними сверкали удивительно белые зубы. Нежные крылья носа говорили скорее о греческом, нежели индейском происхождении, о том же кричал и цвет кожи – светлая бронза с чуть заметным серебристым оттенком. На вид ей можно было дать лет восемнадцать, и я пошел бы на любое пари, что она – сестра Виннету.
Обе скво были заняты вышиванием красными нитками узоров на кожаном поясе.
Я приподнялся на локте, чтобы получше рассмотреть девушку, и удивился, что это движение далось мне не
