внезапно пред нами вырастает Ярослав.
— Руки переломаю! — рычит мой неандерталец, ревностно к груди прижимая.
— Давай хотя бы совет какой дам, — не унимается этот хитромудрый.
— Сначала женись, а после советы раздавай, — бурчит Гор, огибая родственника.
— Я вот сейчас не совсем поняла, — бормочу, желая скрыть смущение. Так как наш уход заметили и внезапно все собравшиеся родственники провожают с громкими пожеланиями долгой ночи.
— Не обращай внимания, — фыркает муж новоиспечённый.
Оставив побратимов сдерживать гостей, переступает порог нашего дома. Громко хлопает дверью, отрезая от гомона, и несёт в нашу спальню.
Гор ставит меня возле громадного лежбища. Что-то новенькое. Так как наша общая кровать была меньше, а это сооружение напоминает медвежье ложе. То самое каменное, только нынешнее из деревянных брусьев и выше.
— Наконец-то ты моя, — замечает тихо, аккуратно снимая с головы венок.
— А ты мой, — облизываю губы и дрожу, словно девственница в первую брачную ночь.
— И так будет всегда, — твёрдо и немного угрожающе цедит и, опустившись на одно колено, тянет за сапог.
В комнате лёгкий полумрак, в подсвечниках свечи горят, отбрасывая наши тени. В воздухе витают ароматы хвои и сосновых шишек. Гор неспешно раздевает меня. И в этом ритуале больше интимности, чем в страстном срывании одежды друг с друга.
Его руки касаются везде, ласково оглаживают и скользят выше. Я вся дрожу, стою перед ним совершенно нагая. Задыхаюсь от нетерпения и желания. Мужские ладони грудь накрывают, сжимают между пальцами затвердевшие соски. Стоном давлюсь и, запрокинув назад голову, прикрываю глаза.
— Какая ты красивая, Зараза, — урчит Гор, шумно втянув воздух.
Вздрагиваю от горячих губ, что прижимаются к шее. Наши губы сталкиваются в поцелуе, и мир переворачивается. Муж на руки подхватывает и укладывает на кровать. Нависает и жадно целует.
Касается. Касается везде. Его руки повсюду. Гладят, сжимают и трут. Разносят по венам возбуждение. Воспламеняют и топят в сладостных ощущениях.
Я мечусь по простыням, к себе притягиваю, в волосы зарываюсь, за ворот рубахи тяну, желая раздеть мужа. Но он совершенно не помогает.
Проложив цепочку поцелуев, Гор втягивает острую вершинку в рот. Прикусывает до вспышек под закрытыми веками. Его ладонь оглаживает живот и уверенно скользит между ног.
Пальцами по влаге проезжается, вырывая грудной стон. Всхлипнув, пытаюсь свести ноги, но муж коленом прижимает к постели, не позволяя двигаться. Давит и доводит до исступления.
Отрывается от губ и, нависнув, смотрит в глаза.
— Моя. Навсегда, — повторяет, светя иссиня-чёрными глазами.
Киваю, царапая шею. Мужчина отстраняется, а меня пустота окутывает. Всего на миг, на пару секунд. Зябко ёжусь, привстаю на локтях. И тут же, охнув, падаю обратно.
Неандерталец налетает, наваливается. Совершенно голый, горячий и мой. Жадно целует, языком проникая в глубину рта, шире ноги мои разводит. Пальцами в бёдра впивается и на всю длину толкается.
Меня всю изнутри распирает. Выгибаюсь, поцелуй прерываю, голову выше задираю и воздухом давлюсь. Слепо корябаю по литым мышцам. Его катастрофически много. Помню ведь булаву здоровенную.
Гор даёт мне привыкнуть к себе, целует шею, ласкает языком кожу, слизывая капельки пота. Плавно отстраняется. Впиваюсь ногтями в плечи. Не желая его отпускать. И вскрикиваю от нового толчка.
Муж постепенно задаёт свой темп и теряет голову. Вбивается безжалостно, оставляет на нежной коже поцелуи-укусы. Сильнее смыкает пальцы, отпечатками клеймит.
Я, как настоящий зверь, рычу, бёдра навстречу вскидываю. С неменьшим пылом отвечаю. Вся горю и мечусь под ним. Кусаю в ответ прямо в шею. Совершенно необузданно, до металлического вкуса на губах.
Гор, рыкнув, отстраняется на вытянутых руках. Смотрит ошалело и возбуждённо.
— Пометила меня, моя лисица, — выдыхает сквозь зубы.
Улыбаюсь и тянусь сама. Наши губы сталкиваются в новом ошеломляющем поцелуе. Муж стон выпивает и грубо, с громким шлепком толкается.
Вокруг нас кружится серебристо-белая дымка. Магия ведьмака искрит, трещит и льётся в меня. Гор продолжает двигаться. Дико, необузданно.
— Зараза, — хрипит в губы, тараня на пределе сил.
Не успеваю хоть слово вымолвить. Очередной толчок лавой накрывает каждую клеточку тела и разрывает в безумном освобождении. С губ срываются стоны. Меня колотит в руках мужа.
Гор не даёт окончательно раствориться, двигается снова и снова. Разгоняет жар по венам, растягивая моё наслаждение и приходя к своему финишу.
Всем своим немаленьким весом падает, вдавливая в постель. Обнимаю его крепко. Оплетаю конечностями. Сама вжимаю в себя и дышу надрывно.
— Не раздавил? — чуть приподнявшись, в глаза мои шальные заглядывает. С пьяной улыбкой мотаю головой. Гор перекатывается на бок, сгребает в свои медвежьи объятья, в висок целует. — Люблю, Зараза.
— Знаю, — шепчу, прикрыв глаза.
Немного полежав и отдышавшись, муж соскакивает, подхватывает на руки и несёт куда-то. Не уточняю, просто прижимаюсь к груди неандертальца и отдыхаю.
Князь заносит в мыльню. И опускает возле бочки с водой.
— Это тоже какой-то ритуал? — вяло бурчу, цепляясь за его торс. Сил стоять на ногах нет. В теле нега и желание поспать.
— Твой ритуал. Ты же вечно моешься, — хмыкает Гор и льёт на нас воду. Хихикаю и скольжу ладонями по горячей груди.
Ополоснувшись, Гор вновь несёт меня обратно в спальню. А там нас уже ждут двое мужей. И, кажется, эту брачную ночь я запомню навсегда.
Эпилог. Лазарь.
Оставлять молодую жену так скоро совершенно не хочется. Но нужно помочь побратиму разобраться раз и навсегда с ведьмой. Заодно выяснить, что случилось с младшим. Молчание Миро мне не нравится. Инстинкты бунтуют, и зверь мечется. Мы, оборотни, крепко связаны со своей стаей, с роднёй.
— Лазарь, — зовёт князь, заглядывая в комнату.
Киваю, обнимая крепче спящую в моих руках красавицу. Мою истинную. Мой свет. Я ведь её сразу учуял. По следу пошёл, хотел забрать до того, как медведь явится. У нас с князем долгая история противостояния. Не раз я пытался убить его и снять проклятье с острова. Но у богов то ещё чувство юмора.
Осторожно перекладываю жену на подушки. В губы, чуть приоткрытые, целую. Шумно дышу ею, насыщаюсь впрок. Зверь урчит, ластится. Тоже транслирует свою привязанность к паре.
Нехотя отстранившись, выхожу из дома. Гор с Азуром нетерпеливо кружат у крыльца. Меня ждут.
— Что, если она улетела с острова? — спрашиваю, разминая плечи.
— Она не добилась своего. Значит, ещё здесь, — замечает Белогор. — Не тяни,
