Все лгали о своих слабостях. Все, за исключением Кейт. Она говорила о своем страхе или о своей боли, не задумываясь, словно это было для нее абсолютно естественным делом.
И она не просто признавала свою слабость. Кейт сознавала ее, могла совладеть с ней, а не слабость владела Кейт.
Ей не надо было ходить вокруг нее на цыпочках. Не надо было прикладывать неимоверные усилия, чтобы получить над ней контроль и удержать ее. Кейт легко говорила обо всем вслух.
Она внимательно посмотрела на него, и Нед внезапно осознал, что молчал все это время.
Он хотел, чтобы она осталась. Он хотел владеть не только ее телом, но и ее непринужденным самообладанием. Чувствовать, как ее сила вливается в него, ощущать ее подле себя, рядом. И всего-то нужно было для этого — зажечь лучину от свечки или масляной лампы и развести огонек в камине.
Кейт не понимала, что значит для него этот ничтожный огонек. Она видела в огне лишь свет и тепло, а не предательство самоконтроля. Ей не узнать того, что он так страшился, ей не нужно было сражаться с подступающей исподволь тьмой.
— Хорошо. — Кейт встала и закуталась в свои невесомые одежды. Даже в этих полупрозрачных шелках она выглядела как королева. — Что ж, тогда, я полагаю, мне следует удалиться.
Она направилась к двери.
Нед в три шага пересек комнату и взял ее за руку.
Кейт взглянула на него, ее глаза сурово сверкнули в тусклом свете.
— Что вам угодно, милорд?
Он не мог объяснить ей, что имел в виду, поэтому просто обнял и прижал к себе. Она была нежная и красивая, от нее исходил неуловимый аромат сирени.
— Это не ты, — прошептал он, спрятав лицо в ее волосах. — Это камин.
Кейт отстранилась от него и приподняла одну бровь.
— Это утешает, — заметила она тоном, в котором звучало все, кроме утешения. И прежде чем Нед успел, проклиная себя, пробормотать жалкие объяснения, она покинула комнату.
Глава 13
Утро было серым и туманным, восход только брезжил, когда Нед поднялся, чтобы проводить Харкрофта. Мужчины оделись и позавтракали к тому времени, когда Нед стоял, переминаясь с ноги на ногу, на гравиевой дорожке перед домом. Экипаж Харкрофта ожидал неподалеку, слуги уже успели загрузить туда его багаж.
Нед протянул руку.
— Желаю тебе удачи, — произнес он. — Счастливого пути. — Последнее было ближе к истине. Нед не мог дождаться того момента, когда многие мили будут отделять Харкрофта от Кейт. Первое же пожелание прозвучало настолько лицемерно и неискренне, насколько он мог это себе позволить.
Граф быстро пожал ему руку и оглянулся.
— Подумай о том, что я сказал тебе прошлым вечером. Обдумай все хорошенько. Потому что, если ты и в самом деле найдешь здесь Луизу, должен будешь действовать от моего имени.
Господи сохрани. Нед покачал головой.
— Благодарю тебя за беспокойство. Однако тебе действительно пора. Предстоит долгое путешествие, и пригодится каждый час светлого времени суток.
Он оглянулся.
— Высматриваешь свою супругу? — сухо поинтересовался Харкрофт. — Все еще нервничаешь, а? Все еще каждый раз спрашиваешь дозволения, чтобы ее коснуться, и униженно склоняешься, если она ответит «нет»?
— Не совсем так. — Нед был не расположен посвящать в детали своей непростой личной жизни человека, который полагал, будто супружеские отношения следует поддерживать кулаками и ударами. Он гневно отвернулся.
Однако Харкрофт прочел согласие в его опущенном взгляде и покровительственно похлопал Неда по плечу:
— Так-то. Если и это тебя не убеждает, то ничего не поможет. Поверь мне. Настоящие мужчины не спрашивают. Они берут.
По мнению Неда, настоящие мужчины не устраивают гневных сцен, если их капризы не всегда выполнимы.
— Совершенно верно, — пробормотал он. — Ох, ты только посмотри на часы! Ты уже давно должен быть в пути.
— Да ладно, Кархарт. Пообещай же мне, что будешь держать женушку в узде.
— Она — моя жена. — Нед посмотрел на Харкрофта свысока. И это совсем не твое дело. — К чему столько беспокойства?
Харкрофт закусил губу, а потом наклонился к нему поближе, чтобы сообщить по секрету нечто важное.
— Потому что мне кажется, что она причина того, что произошло с Луизой. Я долго думал над этим и пришел к выводу, что Луиза начала всерьез сомневаться в моем авторитете с того времени, как сдружилась с твоей женой. Более того, я уверен в этом. Твоя жена настроила ее против меня какими-то своими женскими бреднями. И хотя я не могу пока доказать свою уверенность, у меня нет сомнений… Знаешь, в общении с женщинами следует полагаться на свои инстинкты.
— У меня другие инстинкты, — осторожно возразил Нед.
Харкрофт выпрямился, отряхивая полы сюртука.
— Если ты не обуздаешь свою жену, я это сделаю за тебя.
Нед с трудом удержался от того, чтобы сжать руки в кулаки. Он сделал шаг вперед, расправил плечи.
— Чем именно ты угрожаешь моей жене? — гневно спросил он.
Харкрофт взглянул на широкие плечи Неда и неловко усмехнулся:
— О, только не надо мелодрам. Когда отыщу Луизу, я должен быть уверен, что она больше не попадет под дурное влияние. И мне очень не хочется счесть тебя способным на это.
Насколько Нед его помнил, Харкрофт всегда был прекрасным фехтовальщиком. Он хорошо владел шпагой, его движения были быстры и легки. И все эти годы, пока они были знакомы, уверенность в этом заставляла Неда думать, что приятель выше его ростом. Однако стоя плечом к плечу с графом, Нед впервые осознал, что тот ниже его. А за долгие месяцы, проведенные на борту корабля, где он занимался физическим трудом наравне с матросами, Нед стал еще и сильнее.
Никакой опыт владения шпагой не спасет Харкрофта от человека мощнее его почти на два стоуна[24]. Это быстро помогло Неду справиться с некоторыми своими опасениями.
— Не беспокойся, — ответил Нед так же осмотрительно, как и Харкрофт. — Я вовсе не собираюсь ввязываться ни во что предосудительное, и ты можешь полагаться на мое обещание освободить мою супругу от любых недопустимых влияний. — Таких, как ты.
— Добрый друг, — улыбнулся Харкрофт. — Я знал, что могу на тебя положиться. — Он сделал паузу, словно ожидая от Неда ответного комплимента.
Нед должен был сделать это. Эта небольшая ложь оградит его жену от Харкрофта. Однако слова словно застряли у него в глотке, шершавые и обжигающие, как тлеющие угольки.
— Я обо всем здесь позабочусь, — наконец выдавил из себя он.
