— Хочешь ли ты знать, что можно назвать настоящим, темным, не знающим прощения злом?
— Да, — быстро воскликнула она хриплым голосом. — О да!
Он широко улыбнулся:
— Это.
Нед схватил за уголки ее уютного «кокона» и мгновенно сорвал его с нее вместе с муслиновыми простынями и толстым шерстяным одеялом.
Холодный утренний воздух ужалил ее полуобнаженное тело, и она взвизгнула, невольно свернувшись калачиком.
— Нед, ты — животное! Ты позволил мне ожидать…
Он улыбнулся:
— Ты же хотела, чтобы я был злым, не так ли? Ну вот. Пока это все зло, что я припас для тебя на этот момент. Я уже позвал твою горничную. Жду тебя внизу через десять минут.
— Десять минут? Ты полагаешь, что я буду готова через десять минут? Ты и вправду обезумел!
Что-то промелькнуло в выражении его лица при этих словах — возможно, легкая обеспокоенность в уголках губ, — но он лишь покачал головой.
— Десять минут, — предупредил Нед. — Поверь мне. Дело стоит того.
Ей удалось собраться через полчаса, позабыв про свои обычные четыре нижние юбки и надев скромное розовое прогулочное платье — то, которое она обычно надевала для посещения крестьянских ферм и домов арендаторов. Не совсем по моде, зато в нем было удобно путешествовать. Горничная убрала ее волосы в простой узел, протянула ей шерстяную шаль, и Кейт сбежала вниз по лестнице. Можно представить, каким злым показался ей муж, раз она не подумала даже о том, чтобы потратить на сборы чуть больше времени.
Следует, однако, заметить, что он был столь же хорош, как и его слова. Встретив ее, спускающуюся по лестнице, он протянул ей изящную фарфоровую чашечку с чаем, предложил поскорее выпить его и следовать за ним к парадным дверям, которые были широко распахнуты. Он обнял ее рукой за талию.
Туман закрывал толстой пеленой осеннюю аллею. Словно на весь окружающий мир накинули шерстяное покрывало, и оно заглушало все звуки. Кейт вздохнула; ее легкие наполнились холодным воздухом.
— Вот. Видишь?
— Это просто туманное утро.
— О, чувствительная Кейт. — Он взял ее под локоть. — Это гораздо, гораздо больше.
Нед медленно шагнул вперед, и она последовала за ним.
— Здесь. — Он показал свободной рукой на дерево, под которым они стояли. Кейт взглянула вверх, в переплетение желтых листьев и веток. Утро было тихое, безветренное, ни одна веточка не шелохнулась. Она видела сквозь них голубое небо. — Смотри сюда. Видишь, где сходятся те высокие ветви? Там гнездо. К этому времени все птенцы уже давно выросли и разлетелись. Их родители, вероятно, по-прежнему где-нибудь поблизости, хотя сейчас уже слишком позднее для них время года.
Кейт, прищурившись, взглянула на маленький комок переплетенных веточек.
— Как ты вообще хоть что-то разглядел в таком тумане?
— О, я уже бывал здесь. Я заметил это гнездо еще несколько дней назад. — Нед пожал плечами, и они продолжили путь.
Немного погодя он остановился и указал на птичку с красной грудкой, сидящую на дальнем дубе. Она целеустремленно ударила клювом в ствол дерева раз, два и потом улетела. Чуть дальше Нед перевернул небольшой камень и показал ей копошащуюся под ним живность.
Кейт передернуло, и она отвернулась:
— Многоножки? Нед, ты что, разбудил меня в такую несусветную рань, чтобы показать многоножек?
— Все это часть осеннего утра. Еще так рано, что не слышно присутствия человека — мы, люди, весьма шумные создания со всеми нашими разговорами и обширным хозяйством. Мы словно замерли на мгновение, дав природе возможность говорить в полный голос. Переверни любой камень, — заметил он с улыбкой, — и, несомненно, как бы ни была прелестна сидящая над ним птичка, под ним ты обнаружишь червяков и букашек. Летом мир кажется там теплым и приветливым. Однако эта теплота лишь мгновение, высшая точка вечной круговерти природы. Все остальное время мы боремся с зимними холодами. Не очень приятно, но это правда. И в какой-то степени так даже забавнее…
— Можно ли расценивать это как твой метафорический комментарий по поводу вчерашней ночи?
Он искоса посмотрел на нее:
— Возможно.
Ноги Кейт начали болеть в тесных полусапожках. Они гуляли уже около часа и подошли к небольшой деревеньке, расположившейся в долине около Берксвифта.
— Что за удручающий взгляд на мир!
Нед пожал плечами, но не выпустил ее локтя.
— Совсем не удручающий. Просто так уж наш мир устроен. Времена года приходят и уходят. В этом тоже есть своя прелесть. Видишь ли, летом мы, люди, не так сильно отличаемся от птиц или белочек. Мы также делаем запасы, чтобы было чем обеспечить себе пропитание в зимнюю стужу. Птицы стараются полакомиться каждым пойманным ими червячком, чтобы набраться сил для долгого полета на юг. Мы все находим способы, чтобы подготовиться к зиме. — Он говорил это, стараясь не смотреть на Кейт.
Она смущенно покачала головой:
— И ты хотел, чтобы я увидела это? — Кейт не могла избавиться от чувства, будто что-то проскользнуло мимо нее, что-то очень значительное, но мимолетное. Она не понимала и не могла свалить вину за свою гудящую голову на раннее пробуждение.
— Понимаю. Это объяснение немного иносказательно. Я, наверное, кажусь тебе странным этим утром, у меня разыгралось воображение.
— Драконы никогда не бывают убиты, а лишь подчинены твоим приказаниям. Твоя любовь к фантастическим образам не зависит от времени суток.
Он снова пожал плечами и замолчал. В тишине они прошли через главные ворота деревни. Это небольшое поселение нельзя было назвать богатым, однако оно не являлось и нищим. Небольшие черточки — яркие оранжевые пятна ноготков в цветочных ящиках, резьба на фасаде лавки местного столяра — говорили о том, что место это было любимо обитателями. Вероятно, Нед мгновенно замечал подобные детали. Однако Кейт обратила на них внимание впервые.
— Это действительно прекрасное утро, — сказала она, когда они проходили мимо постоялого двора.
Сквозь приоткрытую дверь был слышен грохочущий голос хозяина, приказывающий слугам внести чей-то багаж и приготовить комнату. Если не принимать во внимание этих грубых окликов, кругом царила тишина. Спустя какое-то время трактир при постоялом дворе оживет, наполнится гулом голосов посетителей. Сейчас внутри завтракали, вероятно, один или два человека. Они могли выглянуть на улицу и увидеть Кейт и Неда, проходящих мимо рука об руку в дружелюбном молчании.
Ей стало интересно, что они о них подумают. Увидят ли счастливую семейную пару, мирно прогуливающуюся под ручку? Будут ли они не правы?
— Надеюсь, я тебя не обидела своими словами. Я вовсе не хотела тебя оскорбить. По правде… — Кейт посмотрела на мужа, — по правде говоря, я думаю, что ты мне даже нравишься таким. У тебя богатое воображение, и при этом ты вовсе не кажешься странным. Я могу быть… практичной. — Она перевела дыхание и уставилась прямо перед собой.
