Герцог встал, чтобы поприветствовать ее; при этом он не отводил взгляда от ложбинки между грудей. И в тот же миг Кристиан снова подумал о том, что играет с огнем. Причем на сей раз ему об этом весьма откровенно сообщило собственное тело.
Должно быть, то, что он испытывал, отразилось в его взгляде, поскольку девушка остановилась всего в нескольких шагах от двери и залилась краской. Ее губы приоткрылись, как будто она собиралась что-то сказать. Но, так ничего и не сказав, она опустила глаза. Проследив за ее взглядом, Кристиан заметил страницу из блокнота, которую Аннабел сжимала в кулаке.
— Это ошибка, — сказала она. И тут же повернулась — словно собиралась уйти. — Мне не следовало соглашаться на это.
— Подождите. — Кристиан надел маску равнодушия, решив, что лучше будет завести нейтральную беседу и вести себя так, будто то, что он чувствовал, вовсе не очевидно. — Что это? — спросил он, коснувшись листка в ее руке.
— Список американских компаний, на которые вам стоит обратить внимание, чтобы… чтобы… — Она отступила на шаг. — Вот… — Аннабел протянула ему смятый листок. — Вы хотели моего совета относительно инвестиций. Вот он.
Было ясно: если он возьмет листок, она уйдет.
— Не хотите ли чего-нибудь выпить? — спросил Кристиан, поворачиваясь к бару.
— Думаю, это не слишком хорошая идея. В прошлый раз, когда я выпила с вами, все мое будущее покатилось под откос.
— Но это не «Лунное сияние» из Миссисипи. — Герцог извлек из бара бутылку мадеры и два стакана. — Так что сейчас вы в безопасности.
Последнее утверждение было ложью, и Кристиан подозревал, что им обоим это известно. Но к счастью, девушка не стала спорить; когда он протянул ей полный стакан мадеры, она взяла его.
— Присядем? — спросил он, указывая на диван, обтянутый черной кожей.
Аннабел села, и герцог присоединился к ней, сохранив некоторую дистанцию. Когда же она не отодвинулась, в душе его вновь проснулась надежда.
Она снова протянула ему листок. Он придвинулся к ней ближе, однако не взял его.
— А что это за компании, отмеченные звездочками? — Он указал на одну из нескольких таких.
— Это те, которые мы называем стоковыми.
— Стоковыми? Что это значит?
Девушка едва заметно улыбнулась:
— Я знала, что вы спросите. Там самые стабильные, самые ценные акции на рынке.
— Вы отметили только половину из них, — заметил Кристиан, стараясь придерживаться темы разговора. — Следовательно, стоит делать инвестиции только в самые надежные и ценные акции?
— Не всегда. Самые безопасные вложения — это обычно те, которые не приносят высоких дивидендов. А более рискованные могут принести больше денег, так что имеет смысл сбалансировать такие акции более стабильными. Компании, которые только начинают развиваться, нуждаются в капитале, и поэтому поднимают ставки, обещая инвесторам более высокие дивиденды.
— Как трансатлантическая телефонная компания Хайрама Берка?
— Да, верно. Откуда вы знаете о ней? Ведь их акции еще даже не выставлены на продажу.
— Моя сестра — отличный источник информации. Но раз уж вам известно об этой компании… Каково ваше мнение о ней?
— Мы с дядей Артуром считаем, что это отличная идея. Многие собираются протягивать телефонные линии через океан, но если кто-то и может это сделать, — то только Хайрам Берк. Я бы включила эту компанию в список, но не знаю, когда мистер Берк выставит акции на продажу.
— Он не выставит их, — сухо произнес Кристиан. — По крайней мере не для меня.
— Почему не для вас?
Герцог ненадолго задумался. Пожав плечами, сделал глоток вина и сказал:
— Насколько мне известно, дочь Хайрама претендует на титул. Но поскольку я не собираюсь жениться на ней, то и акций мне не видать.
— Ясно, — кивнула Аннабел.
Кристиан же решил, что лучше уйти от этой темы — вряд ли стоило соблазнять женщину, рассуждая о своем отрицательном отношении к институту брака. Указав на листок, он спросил:
— Вы рекомендуете сразу несколько железнодорожных компаний? Почему так много?
— Американские железнодорожные компании почти всегда надежны для инвестиций, — объяснила девушка.
Кристиан промолчал, подвинувшись к ней еще чуть ближе — ровно настолько, чтобы ощутить аромат ее кожи. И тотчас же им вновь овладело желание, но на этот раз он даже не попытался держать себя в руках.
— Почему? — спросил он. И от его дыхания на виске Аннабел зашевелились волоски.
— Потому что они… — Она нервно заерзала, хотя он даже не коснулся ее. — Просто они стабильны. — Дыхание ее участилось. — И они предлагают… предлагают щедрые дивиденды.
— А что же британские железные дороги? — Теперь он был так близко от нее, что мог бы поцеловать. — Вы знаете что-то о британских?
— Возможно, они тоже хороши. Я должна… — Она умолкла, когда его губы коснулись ее щеки. — Я должна идти, — прошептала девушка, но не двинулась с места.
Ее кожа была как бархат. Интересно, чувствовал ли он то же самое в турецкой бане? Должно быть, да.
Он поцеловал ее в уголок губ, но и это было для нее слишком.
— Мне нужно идти. — Бросив листок ему на колени, Аннабел вскочила на ноги.
И в тот же миг Кристиан почувствовал какой-то сумасшедший прилив отчаяния. Он тоже поднялся — листок скользнул на пол — и обнял девушку за плечи. Она обернулась, собираясь выразить протест, но не успела — его губы прижались к ее губам. Губы эти были Такими теплыми и мягкими, и он наслаждался их вкусом. Когда Кристиан впервые поцеловал ее, он был пьян, но на сей раз алкоголь не притуплял его ощущений, и он с каждым мгновением все сильнее возбуждался. Причем возбуждала не только нежная кожа и тепло ее тела, но и тихий шорох шелка, а также чудесный аромат ее французских духов.
Сердце Кристиана колотилось в груди как сумасшедшее, страсть захлестнула его, и он чувствовал, что уже не в силах противиться искушению.
Наконец он оторвался от губ Аннабел, но вовсе не для того, чтобы остановиться. Сделав глубокий вдох, Кристиан снова впился поцелуем в ее губы. И она не оттолкнула — напротив, обвила руками его шею. Возможно, именно поэтому герцог понял, что настал момент, когда нужно остановиться. Он знал, что должен это сделать, — но желание оказалось куда сильнее, чем здравый смысл. «Быть ее опекуном — ведь это смешно, абсурдно, невозможно!» — промелькнуло у него. И действительно, ведь опекуну следовало доверять, а разве можно доверять таким, как он?!
Тут рука герцога скользнула вниз и легла на полную грудь. И на этот раз она все же прервала поцелуй и, отвернувшись, пролепетала:
