-Вот поэтому мы и учим людей, как нужно любить!
- Ну, это занятие трудное, чтобы не сказать безнадежное! Человек не робот, его не запрограммируешь на определенный тип поведения!
- Скажете тоже! - вставил оператор таким тоном, что стало понятно, с каким трудом он удерживался, чтобы не вмешиваться в разговор. - Как только мы сообщим по головидению, что в этом сезоне будет мода на таких-то и таких-то, все бросаются заказывать себе таких-то и таких-то. И это прекрасно, доложу я вам! Ведь раньше что получалось? Каждый заказывал по своему усмотрению, разные извращенные типы обращались с нашими искусственными дамами садистски. Сейчас стало гораздо спокойнее. Вот дали объявление, что в этом сезоне спрос на кисейных барышень, и все заказывают кисейных барышень. Составляешь одну программу, моделируешь ямочки, родинки, суешь цветок в руку, вводишь в память пару стишков - и отправляй на адрес!
Этолог понял, что этого человека он будет ненавидеть до конца дней своих. Как бы желая оправдаться, он возразил:
- Но я-то не заказывал кисейную барышню.
- И тем не менее вы ее получили, верно?! - торжествующе воскликнул оператор. - И не вернули ее, вам с ней было хорошо, верно я говорю?!
- Ну-ну, - предостерегающе пробормотал врач, хотя по глазам его было видно - он доволен, что чопорный историк получит урок, пусть и преподанный не совсем учтиво.
- Жалоб мы не получаем, - продолжал оператор. - Это и доктор вам подтвердит. Ни одной жалобы с тех пор, как мы сообщаем о модных тенденциях. Раньше бывало, приходили с придирками: мол, это ему не так, то не так, это не совсем то, что я хотел. Ну, с такими просто. Расспросишь его поподробнее, он и поймет, что сам не знает, чего хочет.
Только недавно рухнула его иллюзия о Миранде, теперь рушилось его представление о самом себе. Значит, во всем этом вульгарном представлении с родинками, ямочками и сорванк,ш цветком, представлении, вызвавшем в его душе раздражение и одновременно восторг, повинен он и только он сам! Казалось, в нем сломалась какая-то пружина. Перед его мысленным взором предстали все женщины, которых он когда-то любил и с которыми расстался без сожаления, предстали обе Миранды, предстала полногрудая северная королева, бесцеремонно расталкивающая всех остальных, чтобы вытолкнуть на передний план улыбающуюся, с ямочками на щеках Лизу с восьмидесятого этажа, и ему стало не по себе. Если бы не этот невежа-оператор, он наверняка не постыдился бы спросить сексопсихолога: неужели это нормально - любить одну женщину, мечтать о другой, ничуть не похожей на ту, что любишь, и в то же время сломя голову мчаться, чтобы удержать третью, и при этом подозревать в себе готовность лечь с первой встречной? Или, может, это только у него такая путаница в голове, может, это возрастное? А может, у него уже были подобные пациенты, и это не столь уж редкое явление? И сколько должно пройти веков, прежде чем человек сумеет разобраться в своих чувствах?
Но оператор смотрел на него так, словно подозревал в нем сутягу, пришедшего с жалобой, и, похоже, готовился к отпору: не вздумай, мол, предъявлять претензии, посмотри-ка лучше, на кого ты похож...
Он подумал, что единственный для него выход-это обратить всё в шутку, но, подавленный накатившей на него тоской, он смог выдавить из себя лишь жалкое подобие улыбки. С усилием поднявшись с дивана, он сказал: - Должен признать, вы умело ведете дело. Воздействовать на одного человека действительно труднее, чем на толпу.
- Старая загадка моды, - улыбаясь, подтвердил врач. - И рекламы тоже.
- Кстати, а какая мода будет в следующем сезоне, если не тайна? спросил он, протягивая ему руку на прощанье и задавая этот вопрос лишь для того, чтобы его уход выглядел как можно достойнее.
- От вас у меня не может быть секретов, но дело в том, что мы сами еще не знаем этого. Мода ведь во многом зависит от изучения спроса, а у нас еще не обработаны данные социологических опросов. Лично мне кажется, что мода на романтичность сохранится и в следующем сезоне. Потребность в нежности и красоте остается устойчивой.
- Насколько мне известно, у вас есть специальный отдел, обслуживающий женщин? А они в чем нуждаются? Точнее, что вы им предлагаете?
- Я работаю в этом отделе, в женском свои специалисты. Думаю, женщинам нужно то же, что и мужчинам. Наверное, и они сыты по горло пресловутым равноправием...
- Ну что ж, до свидания, доктор. И спасибо вам! - заторопился он и крепко пожал руку доктора. - И вы прощайте, молодой человек! - повернулся он к оператору, но руки не подал, потому что все еще испытывал к нему глухую неприязнь.
- Для меня была большая честь познакомиться с вами, - любезно ответил врач и с удивлением уставился на оператора, не обнаружив того, кому предназначались его слова.
Несмотря на многолетний опыт работы сексопсихологом, он так и не понял, почему его именитый гость пробкой выскочил из кабинета.
А гость резво бежал по улицам - дорогу к дому он запомнил еще тогда, когда ехал оттуда на воздушном такси. Он предпочел столь необычный для него способ передвижения, потому что знал, как нелегко поймать такси в столь поздний час. Он бежал, давая себе клятву отправиться прямо к ней. И пусть его упрекают в нарушении приличий! А он будет звонить до тех пор, пока ему не откроют! Только бы не застать у нее какого-нибудь робота! Уж больно насмешлино она сегодня держалась с ним...
Но в лифте он нажал на кнопку своего этажа. И не стал беспокоить компьютер, чтобы позвонить ей по видеофону - слишком долго ему прививали хорошие манеры и внушали уважительное отношение к другим людям. И, наверное, не последнюю роль сыграло извечное желание сохранить иллюзию, называемую чувством собственного достоинства. Не посмел он заглянуть и в салон, боясь увидеть на розовом диване голых Миранд с бесстыдно расставленными ногами.
Может, ему лучше переночевать в кабинете? Положить в угол надуваемый матрац...
Он как раз надувал его, когда раздался звонок видеофона.
- Здравствуй, милый, ты уже спишь?
Незаткнутый матрац, худея на глазах, зашипел: "Ш-ш-ш, тихо, ты слышишь, это Миранда!" Думая, что он давно спит на любимом розовом диване, она не включила изображения, рассчитывая единственно на то, что автосекретарь запишет ее слова, которые он услышит только завтра.
- Спи, любимый, спи! Только не сердись на меня хотя бы во сне, во сне ты люби меня, люби сильно-сильно!..
Говорила настоящая Миранда, на искусственную ему не за что было сердиться, да ее уже и не существовало. По крайней мере под этим именем.
- ...Завтра ты опять будешь дуться на меня, но я осыплю поцелуями твои руки, прикосновение которых помнит мое тело, наполню твои ладони слезами и буду молить тебя о прощении...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
