Карамелька мурлыкнула что-то ободряющее. Альтаир снова побелел, но в обморок не упал — только сжал мою руку так, что захрустели костяшки.
— Айза, — прошептал он.
— М?
— Ты будешь лучшей мамой на свете.
— А ты — лучшим папой. Даже если не сдашь вовремя учебные планы.
— Я их сдам. Ради ребёнка.
— Ради ребёнка нужно не сдавать планы, а не сходить с ума.
Мы сидели втроём (впятером, если считать кошек) и смотрели в окно. Закат окрашивал небо в розовый, и я вдруг подумала, что внутри меня уже растёт маленькая жизнь. Маленький дракон. Или драконица. Кто знает?
— Уголёк, — сказала я.
— М?
— Ты точно чувствуешь запах щенка? А может, это просто от тебя пахнет рыбой?
— Айза, я кот, я не ошибаюсь. Там кто-то есть. И он будет похож на Альтаира. Такой же лохматый и вечно недовольный.
— Я не лохматый, — возразил декан.
— Ты зануда. Дети это исправляют.
Альтаир улыбнулся — впервые за вечер.
— Надеюсь, он будет похож на тебя, Айза. Сильный. Упрямый. Верный.
— И с фиолетовыми искрами в крови.
— И с правом на сметану с пелёнок, — добавил Уголёк.
Мы засмеялись. Карамелька тихонько урчала. А где-то в животе у меня — пока ещё не чувствуя себя, но уже существуя — спал маленький драконий щенок, который даже не подозревал, какая безумная семья ему досталась.
Глава 38. Яичная скорлупа
Глава 38. Яичная скорлупа
Всё началось с крысы.
Не с той, что пела на помоечном мальчишнике, а с чужой, магической, с красными глазами и оскаленной мордой. Она прибежала на мою кухню средь бела дня, встала на задние лапы и заговорила голосом, от которого у меня похолодела спина:
— Объедок, ты выносишь чужое семя. Великая Кассандра мертва, но её дело живёт. Твой ребёнок не родится.
Я выронила нож.
Уголёк, дремавший на холодильнике, проснулся мгновенно. Шерсть дыбом, хвост трубой.
— Это крыса культа! — заорал он. — Я знаю их запах! Они остались после Кассандры, самые отбитые приспешники. Карамелька, в укрытие!
Белая кошка испуганно метнулась под стол.
Крыса захохотала — мерзко, как скрежет металла.
— Ты не спрячешься, объедок. Мы найдём твой живот. Мы проклянём плод. Чёрная магия рассеялась, но у нас есть ритуалы пострашнее.
Она рассыпалась в чёрную пыль, оставив на столе грязное пятно.
Я стояла, прижимая руки к животу. Ещё не округлившемуся, но уже родному.
— Уголёк, что делать?
— Защитное блюдо, — сказал кот, спрыгивая на пол. — Только оно спасёт. Магические щиты не работают против последователей Кассандры — они обходят любую драконью защиту. А вот еда, приготовленная с любовью, — это то, что они ненавидят и боятся.
— Я не знаю такого рецепта.
— А я знаю. — В его глазах загорелся боевой огонь. — «Материнская броня». Её готовили ещё в древности кошки, чтобы защитить котят от демонов. Ингредиенты простые: яичная скорлупа, твоя кровь — каплю, моя шерсть, немного сметаны для склейки и много-много желания защитить.
— Твою шерсть? — не поняла я.
— Кошка, отдавшая шерсть для блюда, становится невидимой для врагов ребёнка и ребенка тоже делает невидимым. Я буду твоим щитом, Айза.
Я не стала спорить. Взяла миску, разбила три яйца (белки — на потом, скорлупу — в дело). Уголёк вырвал клок из своей чёрной шерсти, зашипел от боли, но не пикнул.
— Мешать по часовой стрелке, — командовал он. — Думай о ребёнке. О том, как ты хочешь его защитить. О том, как ты его любишь уже сейчас, даже не видя.
Я закрыла глаза и размешивала скорлупу с шерстью, добавляя каплю своей крови. В миске засветилось фиолетовое — моё, и чёрное — кошачье, и золотое — будущее.
— Готово, — сказал Уголёк, когда смесь превратилась в пасту. — Теперь съешь.
Я съела.
Это было ужасно: скорлупа хрустела на зубах, шерсть царапала горло, но я глотала, потому что чувствовала — каждая ложка становится бронёй. Слой за слоем вокруг моего живота.
— Теперь нас не достанут, — выдохнул кот, плюхаясь на пол.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я чувствую. Моя шерсть — это я. Я теперь всегда с тобой. И с ребёнком.
За окном завыли приспешники. Их тени метались по стенам академии, но не могли проникнуть на кухню.
— Не выйдут, — сказал Уголёк. — «Материнская броня» держит любую дрянь на расстоянии.
Мы отбились. Ребёнок был в безопасности.
Но на этом мои проблемы не кончились.
На следующее утро Альтаир ворвался на кухню с лицом, которое я видела только раз — когда его чуть не убила молния Кассандры. То есть с лицом вселенской катастрофы.
— Ты встала с кровати! — закричал он. — Тебе нельзя!
— Альтаир, мне нужно готовить завтрак.
— Я сам приготовлю!
— Ты пережарил яичницу в прошлый раз до состояния угля.
— Это была карамелизация! — он схватил меня за плечи и усадил на стул. — Ты носишь моего ребёнка. Драконьего ребёнка. Ты не можешь рисковать.
— Я не рискую. Я живу.
— Ты несешь тяжести!
— Это поварёшка, Альтаир. Она весит , как пёрышко.
— Это уже много. Я прочитал книгу по беременности у драконов. Первый триместр — постельный режим, полный покой, никакой магии, никакой готовки, никакой физической активности.
Я медленно повернулась к нему.
— Ты читал книгу?
— Я прочитал четырнадцать книг. И опросил трёх драконов-матерей. Они подтвердили: самое опасное — это бытовые нагрузки и стресс.
— А ты сейчас мне не стресс? — спросила я тихо.
— Я — защита! — он чуть не закричал.
Уголёк, который сидел на холодильнике и наблюдал за спектаклем, наконец не выдержал.
— Декан, ты идиот, — сказал он спокойно. — Айза — объедок. Она выжила на помойке, подхватила проклятие, сварила суп из волос Кассандры, пережила битву и падение с лестницы в общаге. Она что, хрустальная ваза, по-твоему?
— Она носит моего ребёнка!
— Она носит своего ребёнка. И лучшая защита для ребёнка — здоровая и счастливая мать. А здоровая и счастливая мать не сидит в четырёх стенах под колпаком.
— Я просто хочу её уберечь!
— Ты хочешь её задушить, — отрезал кот. — Айза, скажи ему.
Я встала (Альтаир вздрогнул) и подошла к нему вплотную.
— Послушай меня,
