Командир привел в действие вторую батарею и опять ему почудилось, что шаровидное тело вспыхнуло. Но мгновением позже он убедился: ожидаемого эффекта нет. Космический пришелец опять отклонился в сторону от космодрома и ликоса, однако уцелел. Зато излучатели второй батареи тоже рассыпались. Непонятно, как шаровидному телу удавалось не только сохранить себя, но и разрушать средства обороны землян. Хорошо хоть ответные удары были бескровными.
И все-таки главное было достигнуто: пришельцев вынудили отступить. Они знают теперь, что приближаться к людям небезопасно.
Высадка детей из лайнера возобновилась.
Космический пришелец вышел на орбиту, перигей которой равнялся сорока восьми тысячам километров. Скорость была сравнительно невысокой. Земные ракеты без труда набирали вдвое-втрое большую. Это облегчало работу планетолетчиков, которые следили за каждым маневром шаровидного тела. Вылетали они обычно на двух переоборудованных ракетах-зондах и, догнав шаровидное тело, двигались, чуть отстав от него.
В числе планетолетчиков был и Халил. Как он там, что с ним, никто из его друзей на Земле не знал. В Комитет защиты поступали короткие донесения, которые Халил передавал, когда был в полете. В часы отдыха на космодроме Халил не отвечал на вызовы с Земли. Трудно было понять причину: спит? Не желает откликнуться?
Эля больше других знала Халила, но она не заговаривала о нем, и Валентин чувствовал: не надо расспрашивать. Видимо, молчал планетолетчик из-за ссоры с Элей.
Впрочем, сам-то Валентин не ссорился с Халилом. Почему же он не отвечает ему? Порой Валентин подумывал — не воспользоваться ли своим правом на чрезвычайную связь. Однажды он едва не нажал кнопку вызова, но вовремя спохватился. Он знал, насколько щепетильны люди в пользовании особыми правами. Никому и никакого предпочтения, если это не вызывается общественной необходимостью!
Поведение шаровидного тела порождало с каждым днем все больше недоумений. Виток за витком, ни на метр быстрее или медленнее. Никаких отклонений в сторону, полная отрешенность или равнодушие. Это было очень странным, особенно после недавней попытки нападения на марсианский лайнер с детьми.
Опасения стали мало-помалу рассеиваться. Более того, зазвучали голоса в защиту космического пришельца.
— На каком основании попытку сблизиться с людьми мы считаем нападением? И если нападение, то разве пришелец ограничился бы гуманным ответом, выведя из строя излучатели, лишь одни излучатели и не причинив никакого вреда ликосу или космодрому?
— А трагедия в поясе астероидов? — напоминали защитникам.
— Но ведь там было две вспышки. Первая наверняка не связана с намерением убить кого-то. Она могла быть направлена против какой-либо некстати попавшейся на пути глыбищи. Станцию на «Артуре-9» тоже приняли за простой астероид, ну и взрыв, вспышка, к несчастью, гибель экипажа. Жаль, но что теперь поделаешь…
Опровергать было трудно, тем более, что станция «Артур-9» помещалась внутри подлинного астероида, служившего ей и пристанищем и защитой.
Были, однако, и противоположные мнения.
— Если разумные существа там, в шаровидном теле, не имеют злых намерений, почему они не откликаются на световые и радиосигналы? Не видят и не слышат? Маловероятно. Марсианский лайнер они обнаружили за сто тысяч километров и ринулись в атаку на беззащитных детей. Если же до сих пор они не напали на ракеты с планетолетчиками, то не потому ли, что сверхнадежные защитные экраны у этих кораблей, как говорится, им не по зубам!
— А разве не должно насторожить, — добавляли другие, — что пришельцы даже не пытаются опуститься на Землю. Что, если это вправду лишь разведка? Разведчику, как утверждают, не положено ввязываться в бой до подхода основной армии…
Разбирательству этих и многих иных аргументов и контраргументов было посвящено одно из коллективных мышлений Комитета защиты, очень напряженное мышление. Но вывод оказался прежним: защитные средства держать в немедленной готовности; настойчиво искать возможность мирного контакта.
Действительность вновь внесла никем не предвиденные поправки. Ни одна из малых ракет-автоматов с приборами не смогла приблизиться к шаровидному телу. Пока до звездного пришельца. было далеко, ракетки отзывались на любую радиокоманду. Но едва расстояние сокращалось до девятисот-восьмисот метров, их отбрасывало прочь какое-то неведомое людям силовое поле. Ракеты-малышки втыкались в него, как в пружинную стенку, которая сначала гасила их скорость, а затем отшвыривала в сторону.
И опять было неясно, что за этим: нежелание или боязнь контакта?
Прошла неделя и другая. Истек месяц, а никаких обнадеживающих перемен не было. Звездный пришелец виток за витком опоясывал Землю. Ракеты сопровождения, не отставая и не опережая, мчались чуть позади него.
Все так же безуспешно бились о невидимую стенку ракеты-автоматы.
Радары на Луне, Марсе и на спутниках Юпитера настороженно обшаривали космос. За пределы Солнечной системы, были посланы скоростные станции-дозоры. Но пока не было ни одного тревожного сообщения. Если шаровидное тело возле Земли скрывает разведчиков, то пославшая его армада была еще вне досягаемости радарных волн. Если же в шаровом теле не враги, если там доброжелательные собратья по разуму, то как объяснить их странное поведение? Как восстановить доверие, подорванное трагедией в поясе астероидов, а после — стычкой возле девятнадцатого ликоса?
О чем может рассказать мелодия?
Валентина вызвал по микростанции Акахата.
— Привет плывущему, — сказал он, шутливо намекая на их последний разговор. — Выглядишь ты прекрасно…
— Еще бы! — не без иронии отозвался Валентин, всматриваясь в зыбкий облик Акахаты, возникший в воздухе. — Прежде был старшим лейтенантом запаса, а теперь маршал, не меньше. Головокружительный взлет!
— Кто такой старший лейтенант?
— Вот тебе и на! — все так же шутливо изумился Валентин. — Ай-яй-яй!.. Знаменитый рабэн не знает воинских званий. Здесь-то и зарыта собака — во всеобщей военной неграмотности. Иначе не быть бы мне маршалом, то бишь членом Комитета защиты. И все-таки жду не дождусь, когда кончится эта суматоха.
— Раньше или позже, но кончится, — улыбаясь, промолвил Акахата. — А ты уже сам готов ждать? Замечательно, если так. У нас в клинике в любой день будут рады принять тебя. Знаешь, к кому ты прежде всего попадешь? К твоему старому знакомому, к Илье Петровичу.
— К Илье Петровичу? — переспросил Валентин. — Но я вчера говорил с ним и с Анной Васильевной. Почему они умолчали об этом?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
