легче всего.
Отчаяние заползало в душу, поедая светлые ростки, как темнота рудника сковывала сорванные цветы. Тогда ее еще вела надежда, здесь же показалось, что последнюю ее крупицу, как жадный паук, утащил Нармо в тот самый миг, как дотронулся до нее.
Софья поклялась сначала, что ни за что не уступит Раджеду, не станет играть по его правилам. Теперь же ее охватило такое безразличие ко всему, что казалось – не так уж много и потеряла бы, если бы была с ним более ласковой да податливой. Так бы сказала половина ее знакомых, даже если они изначально понимали, что им не быть королевами рядом с льором. Но стоило только вспомнить о Рите, о том, что ей тоже, вероятно, грозила опасность, как гнев смахивал оцепенение.
– Я выберусь! Я должна ее вытащить. Любой ценой, – сдвинула брови Софья. Теперь она уже была готова хоть пообещать провести ночь с проклятым льором, чтобы, подобно Юдифи, убить его. Она четко осознала, что доведена до той степени остервенения, когда убийство и иные способы выживания не кажутся слишком дикими и неприемлемыми. И за грехи, совершенные в таких условиях, больше в ответе те, кто разрушает чужие жизни. Все ради одного: вызволить сестру. Хоть даже и убить Раджеда… Убить…
Софья закусила губу, отчего-то всхлипнув. Нет, этого он не заслужил, да и она не подходила на роль бесстрашной мстительницы. Глупая слабая девчонка. Она тяжело привалилась к стене, скребя по ней обломанными ногтями. Ее терзала неопределенность. Софья вспоминала все, что узнала о янтарном льоре, вспоминала, как он гладил ее руки, но одновременно вспоминала, как он беззаконно мучил ее все это время.
Короткий срок, слишком короткий, чтобы разобраться во всей этой череде событий. Борьба наверху решала исход поединка льоров, стены еще раз содрогнулись, отчего Софья вскочила на ноги, невольно отлетая к решеткам, ударяясь о них спиной. Колени дрожали, а внутри все стягивалось холодным тугим узлом, к горлу подкатывала тошнота. Нет, все-таки Раджед по сравнению с Нармо и – особенно – Илэни не сулил немедленной расправы. Однако же и симпатии никакой не заслуживал. Даже если он вернулся за ней, не бросил на произвол судьбы свою «игрушку», то для него она оставалась все еще куклой, которую у жестокого ребенка отобрали враги.
– Выберусь! – твердо сказала Софья, сжимая кулаки. Она в сотый раз попробовала прутья клетки, помня, что на руднике все-таки нашла выход. Однако там шла игра, испытание. Здесь же ее держали только как приманку. И вновь липкие щупальца отчаяния протискивались через заслоны сознания. Софья безвольно сползла вдоль прутьев, прислоняясь к ним лбом. Выбраться – легко сказать, легко себя воодушевить на пару минут. Только без реальной силы ничего не делается.
Невольно поплыли картины прошлого, вернее, нормальной жизни, кажущейся слишком далекой в этой страшной смене непонятных событий. Вспоминался первый юбилей – десять лет, когда пригласили десять ее друзей из класса, вернее, казалось, что друзей, просто ребят. Родители очень старались сделать ей большой праздник. Зажигались разноцветные огни, свечи на торте, шуршала упаковочная бумага с подарков. Слышался смех, и она в тяжелом полусне даже улыбнулась.
От пережитых страданий Софья рисковала сойти с ума, уйти в мир иллюзий и созерцания радостного прошлого. Что ж… если не существовало иного выбора, то она бы согласилась и на безумие. И пусть Раджед получил бы ее оболочку, но душа изошла бы в иные эмпиреи, как испарилась душа самого Эйлиса. На грани яви и видений вдруг донесся голос, кто-то дотронулся до плеча, растворяя прутья клетки:
– У нас мало времени, доверься мне.
– Кто вы? Где… где вы? Вы Сумеречный Эльф? – встрепенулась пленница.
– Нет, но я могу вывести тебя отсюда, – без приветствий послышался мягкий низкий голос. Кто-то незримо присутствовал в подземелье, обещая спасти ее. Но Софья уже доверилась каменным великанам и Аруге Иотилу. И вот очутилась в когтях двух отъявленных садистов.
– Я уже никому не верю, – мотнула она головой, хотя выбирать не приходилось. – Что вам надо? Вы еще один враг Раджеда?
– Нет! Я помогу тебе выбраться. Просто доверься мне, – повторил мягкий голос. Кто-то взял ее за руку, показались полы длинного зеленого халата и алого кушака, наподобие одеяний народов востока, но в темноте едва различалось лицо с крупными северными чертами. Некто новый проник через все заслоны враждебной магии. Еще один льор? Но обдумать и подвергнуть сомнению свой выбор Софья просто не успела. Мужчина мягко взял ее за руку, укрывая чарами невидимости. Софья с удивлением обнаружила, что не видит собственного тела, только мир вокруг.
– Ты та девочка с Земли? Я помогу тебе. Мое имя Сарнибу Тилхама, я малахитовый льор. Ты можешь не верить мне. Но не все льоры такие, как Нармо и Илэни, – торопливо объяснил незнакомец.
Внезапно на лестнице послышались легкие быстрые шаги, через миг дверь отворилась и показалась ненавистная фигура топазовой чародейки, сжимавшей нож. Едва заметив пустую клетку, она вскричала на всю темницу:
– Невидимый льор!
– Бежим! – шикнул Сарнибу, сгребая в охапку Софью и направляясь прямо к стене, где открылся новый портал.
– Да чтоб тебе окаменеть! – только послышался отдаляющийся разъяренный возглас Илэни.
* * *
Раджед влетел в подземелье, даже не заметив, как на лестнице снес несколько ловушек. Он уже успел изучить заклинания, что создавали черные дыры под ногами или на стенах, поэтому мимолетно закрывал их. Нармо, отлетев на противоположную сторону зала, пока отстал.
София! Это имя вело вперед, Раджед верил, что уж после спасения девушка поймет, что не он злодей в этом мире, совсем не он. Впрочем, в тот момент, когда когти разворотили надежную дверь, льор не думал ни о чем.
Он застыл на пороге, впившись взглядом в Илэни, которая только потрясала руками, точно била кого-то незримого, стремясь поймать ветер или луч света. При приближении противника, который приставил к ее шее лезвие, она встрепенулась, укрепляя магический щит.
– Где она? – проревел Раджед, с рыком хватая ртом воздух.
Илэни, лицо которой до того искажал гнев, вновь напустила на себя безразличие:
– Ты опоздал, твою зверушку забрал малахитовый льор Сарнибу Тилхама.
– Что?.. – Раджед отшатнулся от чародейки, озираясь по подземелью, не веря своим ушам. Он все еще искал где-нибудь в углу заплаканную Софию, укрытую либо магией, либо как-то иначе спрятанную от его глаз. Он впадал в какое-то лихорадочное состояние, слабо осознавая, что цель всех его подвигов так и не достигнута. А это означало, что он вновь сражался только ради себя одного.
Впрочем, осмыслить в полной мере, что его
