Приказ доложиться обер-лейтенанту меня не огорчил. Наводчик мог получить подобную срочную работу только благодаря своей репутации в роте, а моя репутация недавно выросла из-за тех трех Т-34–85, подбитых у Гут Д.-Седице.
Einsteigen — буквально «влезать», например в автомобиль. Это также означает влезть в дом со взломом. Также, говоря о танках, это означает войти в экипаж. «Bei einem Kommandanten einsteigen» означало, что человек поднимался на борт танка в качестве члена команды auf Gedeih und Verderb (к добру или к худу).
Не считая того, что я хорошо знал весь дружный экипаж обер-лейтенанта Криппендорфа, полугодом ранее мне понравилось служить на PzIV у другого офицера, лейтенанта Якоба. Я быстро стал — надеюсь, к лучшему — членом экипажа, у которого уже был — или, скорее, еще был — «ягдпанцер-IV».
Наш командир был опытным танкистом. Он обладал хорошим знанием танков — своих и чужих. Мы, его экипаж, были специалистами, каждый в своей специальности на «ягдпанцере», и немного сверх того. Например, у меня было удостоверение водителя гусеничных бронированных машин.
На следующий день, 25 января, мы с двумя другими «ягдпанцерами», также под командованием обер-лейтенанта Криппендорфа, оказались в 17 км к западу от Бишофсвердера, очень близко от шоссе, ведущего на запад к реке Висле у Грауденца, города в 39 км от Бишофсвердера и в 100 км от Данцига. По этой дороге шли с востока колонны современных советских танков, часть из которых, как мы надеялись, можно будет выбить в настоящем стиле «ягдпанцеров-IV» — из засады.
Не сбившись с пути, советские танки, двигаясь на юго-запад от Грауденца, могли быстро покрыть 285 км до Франкфурта-на-Одере и затем 83 км от Франкфурта-на-Одере до самого сердца Берлина.
В общих чертах мысли обер-лейтенанта о том, как применить наши «ягдпанцеры», повторяли известную строку — строку о засаде — великого немецкого поэта Фридриха фон Шиллера (1759–1805): «Durch diese hohle Gasse muss es kommen» («По этому ущелью он поедет») (пер. Н. Славятинского. — Прим. перев.). Для нас единственное число «он» относилось не к человеку, а к будущему призу, который, для разнообразия, может оказаться самым современным советским тяжелым танком, например серии «Иосиф Сталин». Призы — чем больше, тем лучше — были у нас перед глазами.
Несомненно, обер-лейтенант Криппендорф знал, что тяжелый танк ИС-2, поступивший на вооружение в апреле 1944 года, весил 46 тонн и имел максимальную скорость 37 км/ч. Запас хода по шоссе — 240 км. Запас хода по бездорожью — 210 км. Дизельный двигатель — на 600 л/с. Лобовая броня корпуса — 120 мм. Лобовая броня башни — 160 мм. Длина — 9,91 м. Ширина — 3,09 м. Высота — 2,73 м. Орудие — 122 мм. Боекомплект из 28 снарядов медленного раздельного заряжания. Бронебойный выстрел весит 25 кг. Дульная скорость бронебойного снаряда — 800 м/с. Спаренный с пушкой 7,62-мм пулемет. Один 12,7-мм пулемет. Экипаж из четырех человек.
Мы понимали, что ИС-2 является серьезным противником для «ягдпанцера». Как и обер-лейтенант, каждый из нас предпочитал, на этой стадии войны, делать на броне отметки о более серьезных целях, чем Т-34–85. Однако мы знали, что нам придется иметь дело с любыми танками, которым случится пройти тем самым ущельем у Лессена в Западной Пруссии.
Как и германофилы всех общественных классов в других углах Европы, где воевали во Вторую мировую войну, в то время — начало 1945 года — многие немцы и сочувствующие немцам жители Западной Пруссии помогали германскому солдату. В районе Лессена также были свои местные жители, говорящие по-немецки, охотно рассказывающие нам о местности, которую хорошо знали.
Чтобы показать вам, сколь долго и как основательно Западная Пруссия была домом немцев и немецки настроенных людей, давайте я расскажу вам, что утверждают записи, которыми я располагаю. В конце XVIII века, более чем за 150 лет до 1945-го, многие из предков моей матери, все меннониты, жили в Западной Пруссии в низменной местности, прилегавшей к Висле, в местечках наподобие Мариенвердера, 25 км к северо-западу от Лессена, или Мариенбурга, в 56 км на север от Лессена. Конечно, в начале 1945 года у меня не было никакой возможности искать дальнюю родню в вымерших меннонитских общинах на местности, где проходили боевые действия. Кстати, меннониты из разных углов Западной Европы селились по Висле примерно с 1530 года.
Некоторые из моих предков эмигрировали в начале XIX века, чтобы помочь основать меннонитские колонии на Украине — где они множились, а их потомки процветали до начала Первой мировой войны. Например, мои родители выросли в германоязычной меннонитской общине в 50 км от северного берега Азовского моря. В 1924 году они эмигрировали из Украины в Канаду, где в 1925 году родился я.
Явно не от дальней западнопрусской кузины танкиста из Канады, но мы получали бесценную информацию о районе у главного шоссе под Лессеном. У нас было много гашеной извести для побелки, которой мы покрывали машины. Они должны были быть в отличном состоянии, даже на вид.
Снег уже какое-то время лежал днем и ночью, мороз был, как поется в старой рождественской песенке, жестокий. Мы надеялись, что, нанеся большой ущерб Советам у Лессена, мы смогли бы остаться в теплых квартирах дольше, чем на час. Как водится, ухаживая за нашими машинами-альбиносами, нам приходилось оставаться на холоде неопределенно долгое время.
Судя по карте, сразу к югу от шоссе под Лессеном вытянулось озеро 4,6 км в длину и 0,4–0,75 км в ширину. Лучшей позицией была та, при которой озеро было между нами и шоссе, а пушки смотрели бы на север, готовые стрелять через озеро. Тогда, и мы были в том уверены, мы смогли бы перехватывать снизившие скорость советские танки к востоку от города, развернутые бортом к направлению стрельбы наших пушек. И мы могли стрелять по целям в сравнительно тонкий борт.
Скрытые кирпичными строениями у берега, наши три «ягдпанцера-IV», снова действующие без поддержки пехоты, будут невидимы с участков шоссе, отстоявших от нас на северо-запад и северо-восток, и почти невидимы с севера. Мы собирались устроить чистую засаду, затем быстро отступить с южного берега озера, чья замерзшая поверхность вряд ли выдержала бы тяжелые бронированные машины, так что советские танки, желающие нашей смерти после стрельбы из 75-мм 70-калиберных пушек, не осмелились бы выйти на лед. Да, мы ударим по колонне советских танков сильно и быстро, а затем ускользнем.
Выполняя многообещающий план засады у Лессена, мы, конечно, проявим добрую меру смелости, присущей танкистам. У нас, без сомнения, было много отважных бойцов, таких, как обер-лейтенант Криппендорф — человек, которого никто не мог обвинить в том, что в бою он ведет себя опрометчиво. Он не был сорвиголовой. Его люди одобряли такой отважный, но рассудочный стиль боя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
