вместе нам не быть никогда и приняла мой выбор. И родить решила для себя. А потом забеременела Нериган. Я решил оборвать все связи. Потому что жене нужна была моя помощь.
Лисандер резко оборвал свою речь и стиснул челюсти.
‒ Ну уж нет! ‒ Альберт подступил к лекарю и навис над ним. ‒ Не вздумай молчать! Продолжай!
Вокруг барона и Лисандера закружился ветряной вихрь, и лекарь, испугавшись, вскрикнул и сразу начал говорить дальше:
‒ Ладно! Ладно! Мне нет причин сейчас молчать…
‒ Нериган была Пожирателем? ‒ задала я логичный вопрос.
‒ Да, ‒ не стал скрывать мужчина. Он поерзал на стуле. Веревка впивалась в его кожу, но жалости я почему-то не испытывала. Лишь горечь. И отчего-то ‒ стыд.
‒ Какая ей нужна была помощь? ‒ Альберт вновь отошел от лекаря, однако глаза его горели праведным гневом.
Лисандер обвел комнату пустым взглядом, словно возвращаясь воспоминаниями на долгие годы назад. На пятнадцать лет назад. В тот год, когда умерла моя мать. В год, когда родилась Руби. И в год, когда на Альберта напала тварь. И сейчас я была уверена, что это была Нериган. К слову, дальнейший рассказа Лисандера подтвердил мою догадку.
‒ После родов жене, чтобы пропитать дочь, нужно было много сил. Детям сентифагов ‒ так они называют себя сами, требуется не только грудное молоко, но и человеческие эмоции. Страх, ненависть, зависть… И в таком невероятном объеме, что спорами обойтись не получалось. Год тогда выдался тихий.
‒ И Нериган вышла на охоту? ‒ вкрадчиво спросил Альберт, сощурив глаза. Он тоже пришел к тому же выводу, что и я.
Лисандер горестно вздохнул и кивнул. Неужели добивался жалости к себе?
‒ Безднов ты ублюдок, ‒ в сердцах ругнулся рядом со мной Роберт. Возможно, он не был в курсе всей ситуации. Но не сложно было догадаться и сопоставить все факты, чтобы понять, что сейчас лекарь проделывал то же самое. ‒ Так все это время ты не лечил нас?
Ютилец сжал кулаки и сделал шаг вперед. Его трясло от злости. И я не могла его винить. Внутри меня поселились те же чувства. И с каждой секундой они возрастали и возрастали.
‒ Я не мог отказать дочери! Из-за смерти Нериган она превратилась в калеку, так и не получив через нее нужную порцию энергии. Но сейчас у нее был шанс стать нормальной. Переходный возраст, всплеск развития. Все это требовало много сил. Все что я мог ‒ это распространить споры, чтобы ей не пришлось убивать.
‒ Но она сделала это, ‒ яростно воскликнул Альберт. ‒ Дважды!
Лисандео зажмурил глаза. Наверное, если бы мог, заткнул бы уши, чтобы нас не слышать. Но руки его были крепко связаны, а мы не собирались останавливать допрос.
‒ Как ее остановить? ‒ это все, что меня сейчас интересовало. ‒ Ты должен сказать, пока не пострадали другие.
‒ Никак! ‒ мужчина крикнул сквозь сжатые челюсти. Он прожигал меня ненавидящим взглядом. Слезы текли по его грязным от крови щекам. Мужчина боролся за жизнь своей дочери, наплевав на другую. Горькая ирония судьбы. ‒ Вы не сможете ее остановить.
‒ Ой ли? ‒ Альберт сложил руки на груди крестом и зловеще усмехнулся. ‒ Нериган же остановили. Забыл?
Глаза лекаря широко распахнулись, а барон решил его добить.
‒ А вот я не забыл!
Глава 70
Альберт
Прежде чем оставить ослабевшего из-за потери крови Лисандера наедине с Робертом, я прибег к зельям. Опрометчиво было полагать, что лекарь не попытается обезвредить Роберта, которому я выдал найденную в коридоре лопату, и сбежит через разбитое окно. Я ни минуты в этом не сомневался. Лисандер хоть и выглядел плохо, но явно жизнь был готов отдать за свою дочь. Но только за ту, что была монстром. Для Офелии он был лишь родоначальником ‒ не более того.
Взяв из рук девушки сонный раствор, я без особой нежности сжал челюсть лекаря, заставляя ее распахнуться. Лисандер сопротивлялся, однако я сумел залить жидкость ему в рот и, с силой закрыв его, зажал мужчине нос, чтобы он не мог выплюнуть лекарство.
Схема сработала идеально. И спустя десять минут голова лекаря повисла, а тело полностью расслабилось.
‒ Следите за ним, ‒ на всякий случай попросил Роберта. ‒ Кто знает, какие сюрпризы он может выкинуть.
Роб серьезно кивнул и удобнее перехватил черенок лопаты, показывая тем самым, что он готов к любым неожиданностям.
‒ Пусть только попробует.
Слова ютильца Офелии прозвучали так, словно он жаждал заподлянки от лекаря, дабы без зазрения совести отплатить ему за его холодность с некроманткой. Про Руби здесь речи даже не шло.
Понимающе хмыкнув, я кивком головы поманил Офелию за собой. Девушка безропотно пошла следом, и каждый ее шаг позади меня отдавался резью в сердце. Я знал, что еще пара мгновений, и я подпишу себе приговор на вечную ненависть некромантки. Что она больше никогда так не взглянет на меня, как несколькими часами ранее.
Бездна! Почему я не поцеловал ее тогда? И пусть бы мне было плохо после поцелуя, но я мог бы помнить о нем до конца своих дней. Но как есть. Я все же успел испробовать ее губы на вкус, хоть и получил за это пару пощечин. Плевать. Слаще того поцелуя я все равно больше ничего не познаю.
‒ Ты и правда знаешь, как остановить Руби?
Мы вошли в небольшое помещение, и я закрыл дверь. Не на замок, но так, чтобы никто не мог нам помешать. Я хотел, чтобы у Офелии был шанс выместить свое зло на мне без посторонних свидетелей.
‒ Да, знаю, ‒ согласился я, вглядываясь в лицо самой прекрасной девушки на всем белом свете. ‒ Это можешь сделать только ты.
Глаза Офелии моментально превратились в два омута. Удивление легко читалось на ее лице.
‒ Я? Но... Почему ты не говорил мне об этом раньше?
Потому что хотел уберечь.
‒ Потому что хотел сам расправиться с этой тварью. У меня, как ты понимаешь, есть на это веская причина.
Офелия нахмурилась:
‒ Но ведь твоя магия не повлияла на мою... На Пожирателя. Разве ты не знал об этом?
Не знаю как, но некромантка легко меня раскусила.
‒ Знал, ‒ я стиснул челюсти до боли. ‒ Но обязан был проверить свои знания на практике. Книги книгами, но реальность может отличаться. Иногда летописи врут
