или их смысл искажен временем и переводом с древнего языка. Я надеялся...
‒ В этот раз они не обманули, ‒ в тоне девушки почувствовался легкий холод. ‒ И тем не менее ты должен был посвятить меня в суть.
‒ Я думал, что смогу обойтись без твоего участия, ‒ произнес с нажимом.
И сейчас все бы отдал, чтобы избежать использования силы Офелии. Было бы время, послал бы в город за любым другим некромантом. Но людей с таким даром можно было пересчитать по пальцам. И они в большинстве своем не кричали о своей силе на каждом шагу.
Выбора не было.
‒ Так ты посвятишь меня? ‒ Офелия изогнула бровь. Она немного злилась, однако даже представить не могла, какая буря ее ждет.
‒ Ты должна будешь использовать свой дар и отправить дух твари прямо в бездну. Убить Пожирателя изнутри...
Некромантка застыла на месте.
‒ Убить душу? Но это ведь... Это против порядка. Против всех устоев.
Как же мне больно было это слышать. Офелия была светлой и доброй. Открытой к прекрасному. Но в этой ситуации она должна была пойти против своей сути. Не помочь душе отправиться в иной мир. А загнать ее туда силой. Насильно.
‒ Это можно сделать только так.
‒ Так в книгах написано?
В комнате повисла тишина. В свете луны сквозь окно я отстраненно следил за кружащимися пылинками. А стук сердца отсчитывал последние секунды до катастрофы.
‒ Я видел это своими собственными глазами. Кристалл прибегла к этому приему в момент, когда Пожиратель питался мной.
‒ Что? ‒ девушка не поверила своим ушам. Но я должен был до нее донести.
‒ Офелия, твоя мать погибла из-за меня. Я стал причиной ее смерти.
Глава 71
Офелия
‒ Что ты сказал?
Голос неожиданно сорвался, и хоть я прилагала силы, вместо крика изо рта вырвался шепот.
Я была уверена, что мне послышалось. Ведь то, что он сказал, просто не могло быть правдой. Ведь так?
‒ Твоя мама умерла по моей вине...
Не послышалось.
Сердце пропустило удар, а в теле поселилась невероятная тяжесть.
‒ Тварь пила меня, когда Кристалл вышла на ту злополучную поляну. Я помню, как она опешила тогда... А я не мог произнести ни слова. Энергия покидала тело мощными толчками.
Мне хотелось попросить его остановиться. Но голос окончательно пропал. А Альберт, как назло, увел взгляд в сторону и не желал ловить моих безмолвных знаков.
‒ А потом женщина начала водить перед собой руками, тихо шепча себе что-то под нос. Пространство вокруг начало темнеть и как будто искриться.
Барон действительно говорил о запретном ритуале. У меня остались записи мамы, в которых она описывала четкую последовательность действий. Я помнила их наизусть. Как и ту самую приписку снизу...
Никогда не использовать.
‒ В глазах у меня двоилось от упадка сил, однако я точно видел два черных полупрозрачных жгута, вырвавшихся из темной воронки. Они влетели в тело Пожирателя, и тварь взревела от боли, вырвав из моей шеи тонкие иглообразные клыки.
Теперь я слушала внимательно, потому что рассказ Альберта никак не вязался с тем, что он говорил до этого. До меня, наконец, дошло, что тогда он был совсем мальчишкой. Каким образом он мог быть виновен в смерти моей матери?
‒ Я пытался закрыть глаза, но не мог оторвать взгляда от происходящего, ‒ продолжал Альберт с печалью в голосе. ‒ Пожиратель отчаянно метался, пытаясь избавиться от этих черных жгутов. Он издавал такие нечеловеческие вопли, что казалось, сама земля содрогалась. А потом... Потом он обратил свой взгляд на Кристалл.
Напряжение нарастало. А продолжала молча слушать. Тело отчаянно молило меня убежать или хотя бы закрыть уши руками, но я отчетливо понимала, что просто обязана дослушать признание мужа до конца.
‒ Кристалл крикнула мне, чтобы я убегал, а сама тем временем тянула тварь на себя. Пожиратель ревел и извивался, но шел к ней на шатающихся лапах. Острые когти разрывали землю...
‒ А дальше? ‒ сипло спросила я, чувствуя резь в глазах. Слезы ровными дорожками уже бежали по щекам, а я и не думала их смахивать.
Я всегда думала, что моя мать умерла из-за остановки сердца. И все действительно выглядело так. Я помню ее красивое бледное лицо в гробу. А ведь именно Лисандер дал заключение. Тогда он сказал, что это неизвестная болезнь, которая унесла жизнь и его собственной жены... Спустя неделю после ухода в безду Кристалл.
Бездна! Что же на самом деле случилось тогда на поляне? Я была обязана это узнать!
Альберт замолчал, глаза его наполнились болью, он смотрел на меня, но видел ту картину, что была перед ним много лет назад. Это легко читалось в его затуманенном взгляде.
‒ Я хотел помочь ей, ‒ прошептал он, ‒ Но не мог... Мне было страшно. Я был растерян, обессилен... Мои ноги будто приросли к земле, тело отказывалось двигаться, а в голове билась лишь одна мысль: беги, беги, беги!
‒ Дальше, ‒ произнесла с нажимом, хлюпнув носом.
‒ Внезапно существо остановилось. Замерло на месте, как будто в некоем трансе. Твоя мать продолжала вливать силу в жгуты, и мне показалось, что Пожиратель слабеет. Казалось, вот-вот и он рухнет к ногам Кристалл...
Но что-то пошло не так.
‒ Альберт, что случилось?
‒ Я же сказал, ‒ мужчина обвел мое лицо пустым взглядом. Сейчас его лицо было столь же бледным, как у мертвеца. Рассказ пил его силы, подобно Пожирателю. Но Альберт не собирался останавливаться. ‒ Твоя мать погибла, потому что я решил, что именно сейчас нужно бежать. Тварь обездвижена. Мой детский мозг предположил, что этот момент самый подходящий для того, чтобы позвать на помощь. Я сделал шаг, и ветка под моей ногой громко хрустнула...
‒ И тварь пришла в себя? ‒ догадка вспыхнула в голове пульсаром.
Муж кивнул, с силой стиснув челюсти.
‒ Пожиратель кинулся на Кристалл и впился ей в шею клыками. Он пил твою мать, а она, погребенная под его телом, продолжала колдовать.
‒ А потом?
‒ А потом я сбежал, Офелия. Да, как самый настоящий трус, ‒ горько хмыкнув, барон добавил: ‒ Теперь ты можешь меня ненавидеть. У тебя есть полное право на это.
И я открыла рот, чтобы высказать все, что думаю о его признании, однако дверь в комнату резко распахнулась, и в помещение вбежал Морган.
‒ Ребята, ее
